Темы для самостоятельного изучения

20 Февраль 2014 →

Древняя Греция

Литературоведение как особая и развитая наука возникло сравнительно недавно. Первые профессиональные литературоведы и критики появляются в Европе только в начале XIX века (Шарль Огюстен Сент-Бев, В. Белинский). До этого литературоведение было составной частью общей филологии (в эпоху эллинизма) или, чаше, философии (от Платона до Гегеля). Вместе с тем история развития литературно-критической мысли исчисляется тысячелетиями, хотя она и короче истории развития словесного художественного творчества. Последнее берет свое начало в древнейшей мифологии. Создатели мифов не осознавали себя их авторами, творчество было бессознательным, точнее — неосознанным. Авторы мифов как бы растворяли себя в своих повествованиях, а, значит, и не могли анализировать их, ибо анализ предполагает взгляд со стороны. Позже, в гомеровскую и даже в догомеровскую эпоху, уже появились оценочные суждения о словесном творчестве. Аэды и еше в большей степени рапсоды не были "бессознательными" творцами произведений, подобно авторам мифов. Аэды — певцы-импровизаторы эпических песен, — сознательно отбирая и передавая своим ученикам художественный материал, не могли не оценивать его. Тем более это делали рапсоды (чтецы-декламаторы), читавшие не только свои, но и чужие произведения.

Для всех древних эпох в развитии словесного творчества характерно благоговейное отношение к слову. Более того — обожествление слова. Герои Гомера не просто говорят — они "бросают крылатое слово". И это даже тогда, когда они рассуждают о самых обыденных, прозаических вещах. Что же касается поэзии, то она была для древних порождением не смертных, хотя и "богоподобных", как называет их Гомер, поэтов, а самих богов. Уста певцов использовались богами лишь как инструменты. Мысли же и слова диктовались им свыше.

Софисты и риторы

В классическую эпоху древнегреческой литературы и культуры (VI-III вв. до н.э.) литературно-критическая мысль получила такое стремительное и мощное развитие, что продолжает оказывать прямое и сильное влияние даже на современное литературоведение. Проблемами литературы занимались прежде всего философы. Особую активность проявляли софисты и риторы. Софисты были мастерами философских споров, прений. Их изощренные логические доводы-ловушки получили название "софизмы". Развенчанию "мнимой мудрости" софистов Аристотель посвятил свою работу "О софистских опровержениях". В ней приводятся образцы софизмов. В частности такой: "Если Кориск не то же, что Сократ, а Сократ — человек, то ... Кориск не то же, что человек". То есть Кориск — не человек.

Риторы были специалистами в области риторики, возникновение которой относится к V в. до н.э.

Софистов и риторов объединяет убеждение в том, что словом, искусным построением речи можно убедить в чем угодно. Тем более что объективной истины для них не существовало. Истиной они считали то, что удавалось с помощью отмеченных словесных хитросплетений внушить собеседнику. Его "мнение" и было истиной. У софистов и риторов уже можно найти то, что в XX веке получит название "текстуальность истины". Истина будто бы заключена в тексте, в словах, она относительна и субъективна. Так же они понимали и красоту — у каждого своя мера красоты. Этот субъективизм в понимании прекрасного во многом основывался на широко известном в античности утверждении Пифагора: "Человек есть мера всех вещей".

Софисты и риторы были прагматиками, ставившими целью выигрывать споры (в том числе и в судах). Поэзию они ценили также за ее способность в чем-то убеждать. Она была для них вымыслом, ложью, но ложью высокой, облагораживающей. Общая цель поэзии и риторики достигается в основном одними и теми же средствами — искусным построением текста, использованием тропов, фигур речи и других художественных средств.

В отличие от Гомера софисты и риторы понимали поэзию прежде всего как порождение интеллекта. Музы и божественное вдохновение уже отошли в тень. Как прагматики и рационалисты — софисты и риторы высказывали даже функционально-утилитарные взгляды на поэзию и на прекрасное вообще. Ксенофонт, например, говорил, что чем рот больше, тем красивее — тогда он лучше выполняет свои функции.

С Гомером софистов и риторов объединял культ слова. Но последние уже полностью лишили его "крылатой" божественной силы. Слово приобрело у софистов и риторов самодовлеющую силу. И силу огромную. Оно стало для них мощным орудием не только в риторике и поэзии, но и в жизненной борьбе.

"Мнимую мудрость" софистов, их способность, используя особенности языка, извращать истину, фактически отрицать ее, доказывая, что белое есть черное, высмеял уже Аристофан в комедии "Облака".

Примечательно, что и в XX веке также вспыхнет культ слова. Правда, слова сугубо поэтического, а если точнее — культ поэтического текста. На этом культе возникает влиятельное литературоведческое течение "новых критиков", которых не без оснований называют еще "неориториками".

Платон (427-347 гг. до н.э.)

Платон не оставил специальных работ по проблемам литературы и эстетики. Однако эти проблемы его живо интересовали и они глубоко затронуты во многих его произведениях. Прежде всего — в таких работах, как "Ион", "Апология Сократа", "Государство", "Законы".

Понимание поэзии Платоном было почти диаметрально противоположным ее пониманию у софистов и риторов. Во многом это может быть объяснено тем, что великий философ был одновременно и поэтом. Пожалуй, никто в античности так тонко и глубоко не понял самую суть поэзии, ее самобытность, и никто, с другой стороны, не был так противоречив и непоследователен в ее оценках.

Платон — один из самых влиятельных философов-идеалистов. Его известный тезис, гласящий, что яблоко можно съесть, а идею яблока съесть нельзя, то есть что в основе мира лежат идеи, а предметный мир является лишь их отражением, в различных вариантах повторяются философами-идеалистами вплоть до настоящего времени.

Таким образом, к поэтическому восприятию и творчеству у Платона снова оказываются причастны гомеровские Музы. У софистов и риторов поэтическое творчество является по сути словесным ремеслом, делом техники. У Платона это результат божественного вдохновения. Поэтическому искусству нельзя научиться. Это дар богов. Вдохновение Платон понимает не только как нечто божественное, но и как "яростный" элемент, как "одержимость", исступленность. А в таком состоянии поэт не всегда способен творить разумное. И вообще, "одержимость" поэта может быть общественно опасной. А Платон, кроме всего прочего, был создателем теории идеального государства. И здесь он затруднялся определить — нужны или не нужны поэты, приносят они государству пользу или вред. В одном случае Платон склоняется к тому, что поэты только повредят его идеальному государству. Поэтому, если в воображаемый город будущего придет поэт, "муж дивный, который может подражать чему угодно, мы выслушаем его со вниманием, умастим его голову благовониями и отправим из нашего города".

Но тот же Платон, понимая притягательность поэзии, писал, что "все государство должно беспрестанно петь очаровывающие песни, которые как под гипнозом будут убеждать всех в правильности их жизни". Разумеется, что такие песни могут создавать только те поэты, которые будут подражать не "чему угодно", а хорошему, правильному. В связи с подчеркиванием воспитательной роли поэзии

Забота о государстве, об общественной морали позволяет определить Платона в качестве основоположника этического литературоведения и критики. Это направление существовало на всех этапах развития литературной мысли, но особенно громко заявило о себе в XX веке.

Аристотель (384-323 гг. до н. э.)

Аристотель считается самым универсальным мыслителем в истории человечества. Он оставил труды почти по всем известным тогда отраслям науки. Проблемам художественного творчества посвящена его знаменитая "Поэтика", большая часть которой, к сожалению, утрачена. Но и сохранившаяся небольшая часть "Поэтики" до сих пор является настольной книгой литературоведов. Кроме "Поэтики", служившей основным нормативным руководством классицизма вплоть до начала XIX века, вопросы литературного творчества затрагиваются и в других работах философа — в "Риторике" и даже в "Метафизике".

Аристотель является во многом противоположностью Платона. Как философ он склонялся к материализму. Яблоко было для него все же важнее идеи яблока. Подобно Платону, Аристотель считал, что прекрасное "состоит в величии и порядке", однако отказывался видеть в нем проявление божественной "идеи". Он считал, что красота покоится в самой материальной веши. Так, чтобы изваять прекрасную статую следует просто взять кусок мрамора и отбросить все "лишнее" В таком понимании прекрасного особенно ярко проступает разница между философским идеализмом Платона и материализмом Аристотеля.

В понимании творческого процесса Аристотель был ближе к софистам и риторам, чем к Платону. У него нет и речи о вдохновении, одержимости. Не беспокоит его, как Платона, и морально-этическая сторона литературы. Художественное творчество он понимал, подобно софистам, как "техне", как дело техники. Поэт просто должен владеть основами своего словесного ремесла, творить с холодной головой, расчетливо и трезво. В жизненном опыте человека литературе и искусству им отводилось не самое высокое место. В "Метафизике" Аристотель говорит, что философ мудрее, чем поэт.

Правда, психологическое, а не только интеллектуальное воздействие поэзии отмечено Аристотелем в его учении о "катарсисе". Катарсис (буквальное значение "очищение") — состояние зрителей, смотрящих трагедию. При виде страданий, на которые боги обрекают людей "бывших до этого в великой славе и счастье", а теперь "незаслуженно страдающих", зритель испытывает страх и сострадание. Посредством этих эмоций и происходит очищение, просветление души. Аристотель подробно объясняет, какими должны быть герои трагедии, чтобы их судьба вызывала страх и сострадание. Конфликт в трагедии должен возникнуть между близкими людьми, родственниками, друзьями. Если враг убивает врага, то в этом нет "ничего жалостного", а значит, нет трагедии.

Чрезвычайно важным представляется аристотелевское понимание происхождения и сущности поэзии. "Очевидно, — писан Аристотель, — что поэтическое искусство породили две причины, и обе естественные (имеется в виду страсть к подражанию и страсть к узнаванию). Ведь подражать присуще людям с детства: люди тем ведь и отличаются от остальных существ, что склоннее всех к подражанию, и результаты подражания всем доставляют удовольствие".

Эти слова важны не только сами по себе, но и как ответ тем энтузиастам естественных наук, которые в XIX веке стали, подобно тургеневскому Базарову, говорить о ненужности литературы и изгонять ее их университетов (англичанин Хаксли). Парадоксально, что такие выдающиеся биологи, как Хаксли не понимали, в отличие от Аристотеля, что страсть к художественному творчеству — это фактически инстинкт, а инстинкт не запретишь и не изгонишь.

Трактуя литературное творчество как своего рода ремесло, Аристотель занимался преимущественно изучением основ этого ремесла. Его работы по литературе — это нормативные руководства по написанию произведений. В сохранившейся части "Поэтики" в основном содержатся рекомендации создателям трагедии и в меньшей степени создателям других жанров — комедии и эпоса. Скорее даже не рекомендации, а требования. Нормативные требования к трагедии, разработанные Аристотелем, через две тысячи лет послужили основой творческого метода классицистов.

И еще одно положение Аристотеля оказывает заметное влияние на современное литературоведение — его мысль о существовании особой эстетической эмоции. То, что вызывает у нас отвращение в жизни (например, "'облики гнуснейших животных"), на то мы "с удовольствием смотрим в самых точных изображениях".

Усилиями софистов и риторов, Аристотеля и других философов уже в течение классического периода древнегреческой литературы были определены канонические формы для различных литературных жанров — эпоса, лирики, драмы и др.

Древний Рим

Славу древнеримской литературно-критической мысли принесли три автора — оратор Цицерон, поэт Гораций и профессор риторики Квинтилиан.

Цицерон изложил свое понимание литературы в речи "За поэта Архия" (62 г. до н.э.) и частично в работе "Об ораторе". Будучи государственным деятелем, он, как и Платон, смотрел на литературу главным образом с этической точки зрения. Литература являлась для него средством воспитания граждан и должна была изображать героев, достойных подражания. Резко высказался Цицерон против изображения эротики и даже любви. Если в качестве "этического" критика Цицерон идет по следам Платона, то как рационалист он близок к Аристотелю и софистам. У него нет и речи о "безумии" поэта. Последний должен быть учителем жизни, должен скорее воспитывать, чем выражать собственные чувства, поэтому даже к личной жизни поэта Цицерон предъявлял высокие нравственные требования. Подобно Аристотелю, анализируя жанры поэзии, Цицерон отдавал предпочтение трагедии и эпосу.

Высокое предназначение литературы Цицерон видел и в ее способности запечатлевать для потомков великие примеры доблести.

В историю литературоведения вошел и знаменитый поэт Гораций (65-8 гг. до н.э.). Как теоретик литературы он прославился своим трактатом в стихах, который был озаглавлен "Послание к Пизонам о науке поэзии", но называется чаще "Наукой поэзии" или "Поэтикой". "Поэтика" является второй по важности (после "Поэтики" Аристотеля) работой, на которую опирались классицисты. Влияние древнегреческих мыслителей на Горация более чем очевидно. В понимании творческого процесса Гораций стремится соединить часто противоположные взгляды Платона и Аристотеля. Римский теоретик считает, как и Платон, что талант — врожденный дар, а вдохновение — необходимая основа творчества. Вместе с тем вслед за Аристотелем он требует, чтобы произведение создавалось согласно обдуманному плану, резко осуждая при этом показное безумие, которым любят щеголять некоторые поэты. Мудрость, пишет Гораций — "вот начало и источник правильно сочинять". За "обдуманным" содержанием сами собою последуют слова.

Средние века и эпоха Возрождения

В области художественного творчества Средние века нельзя назвать совершенно бесплодными уже потому, что в это время создавался величественный героический эпос, хотя литературно-критическая мысль полностью заглохла. Разве что какие-то ее отблески можно найти в краткий период так называемого каролингского Возрождения (конец VIII — начало IX века). В стенах основанной Карлом Великим Академии ученые-литераторы (Алкуин, Павел Диакон и др.) реанимировали некоторые идеи Аристотеля и Горация.

Но только в XIII в. появился оригинальный и влиятельный мыслитель, определивший отношение доминировавшей в то время церковной идеологии к литературе, художественному творчеству. Это был Фома Аквинский, официально провозглашенный католической церковью в 1879 г. величайшим мыслителем всех времен. Эстетические и литературные взгляды Фомы Аквинского — это своеобразная христианская переработка идей Платона и Аристотеля.

Как и последний, Фома связывает прекрасное с гармонией, соразмерностью и ясностью. Вслед за Платоном он видит источник красоты в Боге, а ее атрибутами называет объективность, неизменность, абсолютное совершенство. Произведение литературы и искусства, утверждает Фома, опять же исходя из учения Платона, диктуется художнику свыше и есть прежде всего проявление божественного разума и воли. И вообще все земное может называться прекрасным, только если оно пронизано божественным светом, высшей духовностью. И только божественное может быть абсолютно прекрасным. Добро и красота, по учению Фомы, едины, то есть доброе (понимаемое в христианском духе) всегда прекрасно, и наоборот. И еше — прекрасное статично и велико. Эту мысль разовьет в эпоху романтизма англичанин Джон Китс в своей известной "Оде к греческой вазе" (1817). И это не единственный пример влияния Фомы Аквинского на более позднюю эстетическую и философскую мысль. В XX веке на Западе вспыхнул даже культ Фомы, выразившийся в широком распространении философии неотомизма. Идеи Фомы Аквинского используют представители религиозного течения в современном литературоведении. В частности, сохранило свое значение оригинальное учение Фомы о художественном образе. Последний, по определению Фомы, не является и не должен быть отражением видимой природы. Он должен выражать как раз то, что не воспринимается органами чувств, что лежит за пределами предметного, реального мира. Вполне очевидно, что в таком понимании художественный образ превращается в символ, главным в котором является второй, надреальный план. Подобное понимание образа и символа будет характерно для очень многих писателей и ученых, начиная от романтиков и прерафаэлитов в XIX в. и кончая К. Юнгом в XX.

В эпоху Возрождения "божественное" постепенно исчезало из всех сфер жизни, в том числе из литературы и литературно-критических трактатов. Женщина у Данте и Петрарки (XIV в.) может быть истинно прекрасной только тогда, когда она излучает божественную духовность, у Ронсара же (XVI в) женская красота изображается в ее сугубо земном проявлении. Знаменитая строка одного из сонетов Ронсара — "зачем нужны нам боги" — знаменует собой победу новой идеологии. Правда, после Ф. Ницше, объявившего не только о ненужности богов, но и об их "смерти", и шокировавшего мир рекламированием "белокурых бестий", приходящих на смену умершим богам, маятник снова качнулся в обратную сторону.

Для литературно-теоретической мысли эпохи Возрождения наиболее важными представлялись два вопроса — проблема национального литературного языка и проблема возрождения античных жанров. Известно, что вся элитная "ученая" литература создавалась на латинском языке. На нем писали поэты каролингского возрождения в VIII веке и ваганты в XIII. Но уже в начале XIV века одно из величайших произведений мировой литературы — "Божественная комедия" Данте была написана на итальянском языке. Это было делом прямо-таки революционным, и Данте написал специальный трактат '"О народной речи", в котором оправдывал использование национального языка "высокой" литературой.

Семнадцатый век. Эпоха классицизма

Если в эпоху Возрождения законодательницей литературной моды была Италия, то в XVII веке центром европейской культуры постепенно становится Франция. Расцвет классицизма во Франции был логическим завершением ренессансной ориентации на античность. Крупнейшим его теоретиком стал Никола Буало (1636-1711). Его известный трактат "Поэтическое искусство", написанный в подражание "Поэтике" Горация стихами, является манифестом французского классицизма. Правда, он написан в то время (1674), когда классицизм пустил глубокие корни, и даже закат его был не за горами. "Поэтическое искусство", как и "Поэтика" Аристотеля, — нормативное руководство по написанию произведений. Одно из главных требований — произведение должно создаваться разумом (не платоновским "божественным вдохновением"). Поэт — носитель интеллекта и мудрости, а не одержимости. Буало призывает поэтов:

Любите ж разум вы. пусть он в стихах живет. Один и цену им и красоту дает.

Красота — создание разума, а не Бога (как считал Платон), и она не покоится пассивно в "куске мрамора". В отличие от Аристотеля Буало наделяет поэта большей инициативой. Поэт сам создает красоту, а не просто отыскивает ее в материале. Буало призывает "любить разум" и ставит последний выше чувства и воображения. Таким образом, уже у Буало можно увидеть истоки того культа разума, который характерен для просветителей XVIII века.

Другим важным требованием Буало является требование "подражать природе". При этом, правда, предостерегает от подражания "низменной природе":

Чуждайтесь низкого, оно всегда уродство.

В простейшем стиле все ж должно быть благородство.

Поэту не обязательно избегать низменного и отвратительного, но в произведении оно должно быть подано так, чтобы доставлять удовольствие и "развлекать".

Эта мысль Буало не оригинальна — об этом же писал Аристотель в "Поэтике". Именно изящество поэтического стиля и четкость теоретических положений обеспечили 'Поэтическому искусству" Буало долгую жизнь в науке о литературе.

Восемнадцатый век. Эпоха Просвещения

В XVIII веке культ разума достиг апогея. Крупнейшие мыслители этого столетия надеялись, руководствуясь разумом, изменить к лучшему жизнь человечества. Культ разума означал продолжение традиций классицизма как в области художественного творчества, так и в теории. Однако наметились и другие тенденции. Наиболее последовательным классицистом в теории и в своей художественной практике был Вольтер (1694-1778). Его преданность заветам Аристотеля была так велика, что даже своего любимого Шекспира, не укладывающегося в рамки классицизма, он называл не иначе, как "гениальным дикарем". Тем более неприемлемыми для Вольтера были мифы, эпос, произведения фольклора, для которых характерны неестественные "гигантские образы", привлекающие "дикарей", но отталкивающие "души просвещенные и чувствительные".

Вольтер, как типичный рационалист, считал, что истинная, "изящная" поэзия развивается в соответствии с общим развитием интеллекта и характеризуется ясностью выражения и аристотелевской "соразмерностью".

Соотечественник Вольтера Дени Дидро (1713—1784), не нападая на последователей Аристотеля и Буало, высказывал уже и нечто новое по сравнению с ними.

"Глубокомысленнейший из всех энциклопедистов", как определил его Герцен, Дидро был и самым выдающимся теоретиком литературы своего времени. В работах Дидро ("Салоны", "О драматической литературе" и др.) наметился отход от традиционного понимания литературы классицистами. Разум был для Дидро инструментом познания мира, а не носителем абстрактных понятий, то есть опытного, научного изучения реальности.

В статье "Прекрасное", написанной для "Энциклопедии", нет и речи о божественной сущности прекрасного. Дидро говорит об относительности красоты, утверждая, что "не существует абсолютно прекрасного. Красота, считал Дидро, познается в сравнении схожих предметов, например, одного цветка с другим. Вслед за Платоном и Аристотелем Дидро проводит мысль, что прекрасное сливается с истиной и добродетелью. Но "добродетель" он понимает более конкретно, акцентируя внимание на ее социальном и даже классовом проявлении.

В литературоведческих теориях Дидро соединены его материалистическая ориентация и демократизм. Он призывал художников искать натуру не среди "людей лучше, чем мы", а "во вшивой Шампани" и теоретически обосновывал просветительский реализм. Им было детально разработано положение о типичности героев, причем не психологической типичности, как у Аристотеля, (трус не должен совершать подвиги), а социальной. И в этом отношении Дидро был прямым предшественником реалистов XIX века.

Подчеркивая высокое общественное предназначение искусства и литературы, Дидро писал в "Опыте о живописи": "Отомсти преступнику, богам и судьбе за добродетельного человека". Последнего он считал достойным того, чтобы стать героем высокой драмы и даже трагедии. Это было совершенно новым по сравнению с требованиями, которые предъявляли к герою трагедии классицисты. Чернышевский справедливо отметил: "Известен переворот, произведенный во французской драме теориею Дидро о том, что драме пора начать изображать человека такого, как все мы". Данное теоретическое положение Дидро воплотил и в своей художественной практике — главными героями его драм "Побочный сын" и "Отец семейства" являются добродетельные, но обычные люди, представители третьего сословия.

Во многом был близок к Дидро крупнейший немецкий теоретик литературы и искусства Готхольд Э. Лессинг (1729-1781). Его теоретические работы — "'Письма о новейшей литературе", "Лаокоон", "Гамбургская драматургия" и др. — не просто выдающиеся памятники литературно-критической мысли, они до сих пор активно используются литературоведами.

Как и Дидро, Лессинг осуждал односторонность и искусственность классицистов, противопоставлял им Шекспира, изображавшего жизнь во всей ее полноте и сложности. Именно Шекспир, а не Корнель, является, по мысли Лессинга, истинным продолжателем традиций великой античной литературы. Искусство и литература, писал Лессинг, должны "подражать теперь всей видимой природе", и "правда" должна быть их главным законом.

Лессинг также подверг острой критике и модный в то время сентиментализм, проявившийся в "мещанской трагедии" и в романах Руссо и Гете. В идеале немецкий теоретик литературы хотел бы синтезировать лучшие черты классицизма и сентиментализма, соединив стойкость корнелевских героев с душевной утонченностью гетевского Вертсра или Сен-Пре, героя романа Руссо.

В отличие от Дидро Лессинг, затрагивая проблему типичности героя, призывал обобщать и изображать прежде всего моральные качества людей, несколько пренебрегая их социальной типизацией.

В XVIII веке начался стремительный взлет в русской литературно-теоретической мысли.

Крупным событием в начале XVIII века стало опубликование двух теоретических работ Феофана Прокоповича "Поэтика" (1705) и "Риторика" (1706). В "Поэтике" особенно замечательной представляется попытка определить виды поэзии в зависимости от важности изображаемых предметов. Истоки поэтического Феофан видит не в божественном даре, а в "чувстве человеческом". В "Риторике" внимание исследователя сосредоточено на стиле и жанре прозаических произведений.

Вершинами русской литературно-теоретической мысли XVIII века стали труды В. Тредиаковского (1703-1769) и М.Ломоносова (1711-1765).

Тредиаковский положил начало новому, национальному этапу в развитии русской науки о литературе. В своих работах "Новый и краткий способ к сложению российских стихов" (1735), 'О древнем, среднем и новом стихотворении российском" (1755) и других он знакомит читателя с основными жанрами западноевропейской литературы, неизвестными еще в России, и с западными теориями литературы (Буало, Гораций). В отличие от Ф. Прокоповича Тредиаковский, говоря о поэтических жанрах и видах, опирается не на западные, а на отечественные образы. Много сделал он и в области теории стиха ("Рассуждение о стопах, иамбе и хорее" и другие работы).

Теоретические работы крупнейшего русского поэта XVIII века М. Ломоносова посвящены в основном проблемам прозы. В отличие от западноевропейской литературы, ориентированной больше на поэзию, русская литература, наоборот, была традиционно прозаической. Это понимал Ломоносов, посвятивший свою важнейшую теоретическую работу — 'Краткое руководство к красноречию" именно проблемам прозы, хотя сам он был выдающимся поэтом своего времени и внес весомый вклад в теорию отечественного стиховедения.

После Тредиаковского и Ломоносова русская литературная мысль развивалась весьма интенсивно и плодотворно.


See also:
Разное
Похожие записи
  • фінанси тема 1-2
    Тема 1 Фінанси це система відносин з приводу розподілу та перерозподілу створеного...
  • Эссе на тему
    Эссе на тему: «Вред алкоголя на организм» Ученицы 52 группы Платоновой Марии...
  • Я выбрала эту тему
     Я выбрала эту тему потому, что считаю её очень интересной и полезной: хочу...

Комментарии закрыты.