Мифы неоязычества

20 Февраль 2014 →

БЫЛ ЛИ РУССКИЙ НАРОД ЯЗЫЧЕСКИМ НАРОДОМ?

Сергей Худиев. Русская вера и языческое фэнтези

Неуспешная попытка известного боксера обратиться к помощи языческих божеств вновь привлекла внимание к идеологии “русского язычества”, о котором его адепты говорят как об "исконно русской вере", в противоположность христианству, которое объявляют "чужим", то ли "еврейским", то ли “греческим”. 

Что же, начнем с исторической справки. Был ли русский народ когда-нибудь языческим народом? Определенно нет; мы тут не одиноки - никогда не существовало, например, языческих англичан или языческих французов. Дело в том, что русские как общность, обладающая национальным самосознанием, общим языком и общей культурой, складывается уже в христианскую эпоху. 


"Повесть Временных Лет" перечисляет славянские и неславянские племена, из которых впоследствии сложился русский народ:

“И после этих братьев стал род их держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у славян в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане. От этих последних произошли кривичи, сидящие в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город - Смоленск; именно там сидят кривичи. От них же происходят и северяне. А на Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а на Клещине озере также меря. А по реке Оке - там, где она впадает в Волгу, - мурома, говорящая на своем языке, и черемисы, говорящие на своем языке, и мордва, говорящая на своем языке. Вот только кто говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели по Бугу, а затем ставшие называться волынянами. А вот другие народы, дающие дань Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы, - эти говорят на своих языках, они - от колена Иафета и живут в северных странах”.

При этом Русь, которая берет дань со всех этих разных племен, с разными обычаями и разными языками, носит следующие, например, имена, упомянутые в договоре Игоря с Византийцами 945г:

”Мы - от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка...; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли.”

Бросается в глаза, что большиство имен "русских" перечисленных в этом тексте, звучат по-скандинавски, а не по-славянски. То есть "Русью" в "Повести" названы люди, которые носят такие имена как Стегги, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн и т.д., а берут они дань с самых разных племен с самыми разными обычаями, как славянских, так и неславянских. Как пишет известный русский историк Сергей Ключевский,

“Княжеская дружина, служа орудием администрации в руках киевского князя, торгуя вместе с купечеством больших городов, носила вместе с ним специальное название руси. До сих пор не объяснено удовлетворительно ни историческое происхождение, ни этимологическое значение этого загадочного слова. По предположению автора древней Повести о Русской земле, первоначальное значение его было племенное: так называлось то варяжское племя, из которого вышли первые наши князья. Потом это слово получило сословное значение: русью в Х в., по Константину Багрянородному и арабским писателям, назывался высший класс русского общества, преимущественно княжеская дружина, состоявшая в большинстве из тех же варягов. Позднее Русь, или Русская земля, - выражение, впервые появляющееся в Игоревом договоре 945 г., - получило географическое значение: так называлась преимущественно Киевская область, где гуще осаживались пришлые варяги ("поляне, яже ныне зовомая русь", по выражению Начальной летописи). Наконец, в XI - XII вв., когда Русь как племя слилась с туземными славянами, оба эти термина Русь и Русская земля, не теряя географического значения, являются со значением политическим: так стала называться вся территория, подвластная русским князьям, со всем христианским славяно-русским ее населением.”

В языческие времена существовали предки русских - различные славянские, а так же финно-угорские и отчасти скандинавские племена, но в это время мы еще не можем говорить о существовании русских как народа. 


Мы тут не составляем исключения - "языческих англичан" например, тоже никогда не существовало. То есть, конечно, существовали языческие германские племена - саксы, англы, фризы и другие - которые, поглотив остатки кельтов, впоследствии сложились в английский народ. Но англичане как таковые, как нация, сложились уже в христианскую эпоху.


Превращение различных германских племен в англичан - как и превращение различных славянских, финно-угорских и скандинавских племен в русских - не было чем-то моментальным. Англы, фризы, саксы и другие не проснулись однажды англичанами с песней "правь, Британия". Это был длительный процесс, как впрочем, и христианизация обеих нарождавшихся народов. Но на входе и на выходе из этого процесса - разные этнические общности. Англичане - это не саксы. Русские - это не дреговичи; а если бы кто захотел изобразить из себя "языческого руса", ему бы следовало взять имя вроде Роальд или Гунастр и начать говорить на том явно неславянском диалекте, из которого эти имена происходят.


Русская идентичность и русская культура сложилась именно как христианская, православная культура. Не существует "русской языческой культуры"; более того, само понятие "русские" закрепилось за восточнославянской общностью уже в христианскую эпоху.

Конечно, мы можем говорить о языческих славянах - помня, при этом что далеко не все предки русских - славяне (“повесть” упоминает ряд неславянских племен) и далеко не все славяне - предки русских (чехи и поляки - тоже славяне). Исторически русские люди - это православные люди, и “стать русским”для человека нерусского происхождения означало стать православным. 

Входя в православный храм мы входим под те же своды, под которые входили наши предки, и возносим те же молитвы, которые возносили они. Они признали бы в нас своих по вере; признали бы они своих в наших неозычниках? Нет; быть своим среди русских людей - свв. Дмитрия Донского и Александра Невского, преподобного Андрея Рублева и Сергия Радонежского, бесчисленных поколений строителей и защитников нашей страны - значит быть православным.   

Но есть вещи поважнее национальной идентичности. Это великое благословение и милость Божия - родиться в православной стране и в среде хотя и много отпадавшего, но православного народа. Но мы православные не потому, что мы - русские, а потому, что Православие - это истина. Христос действительно умер за наши грехи и воскрес из мертвых, Он действительно есть Господь, Бог и Спаситель, Он действительно вернется во славе судить живых и мертвых. Это не русская, это - вселенская истина, истина для всех эпох и народов, истина для всех стран. 

И разговор о Православии или язычестве - это уже во вторую, третью или десятую очередь разговор о национальной идентичности. В первую очередь это разговор об истине. Истинны ли боги неоязычников? Подозреваю, что для многих из них сама постановка вопроса окажется неожиданной. Но все же поставим его. На каком основании мы могли бы верить в этих богов? Откуда исходит возвещение о них? 

Реальность такова, что от реального славянского язычества не осталось ни текстов, ни непрерывной традиции, так что любая попытка его воссоздания представляет собой (давайте произнесем это слово) славянское фэнтези. Все европейское неоязычество - и квазиславянское, и квазигерманское, и квазикельтское - продукт очень и очень недавний, воспринимающий от реальной языческой древности, по скудости имеющихся данных, только несколько скорее декоративных элементов.

 Ничего ужасного в фэнтези как таковом нет; юноша, который бегает по парку с деревянным мечем - нарочно он эльф - не совершает ничего худого, пока он помнит, что на самом-то деле он студент второго курса Вася Пупкин, а эльф он по игре. Если Вася станет горячо настаивать на том, что он и в самом деле эльф, нам придется признать, что он заигрался, и что ему лучше вернуться в реальный мир.  

Неоязычество, во всех его изводах, это религия, созданная буквально на наших глазах, которая заведомо является человеческим конструктом, а не сверхъестественным откровением.  Нет ничего плохого в игре - пока Вы не подменяете игрой настоящую жизнь и поиск настоящей истины. И уж точно, вера - это не игра. Верить - значит посвящать чему-то свою жизнь полностью и безоговорочно. И это что-то не должно быть, хотя бы, заведомой выдумкой. 

Современное неоязычество в свете свидетельств Ибн-Фадлана

Свидетельства ибн-Фадлана

В полемике с христианством имеющиеся летописи, рассказывающие о подлинном лице русского язычества, неоязычники с негодованием отвергают по причине «христианских подтасовок в подлинной истории Руси». Любые научные доводы, облекаемые ярлыком «предвзятости», отметаются с ходу. Поэтому на таким образом расчищенном идеологическом поле можно засевать любые сорняки, что не без успеха и делают глашатаи возрождающегося язычества.

Но, к счастью, существуют достоверные свидетельства, которые стоят вне географии христианского мира и вне зоны влияния его на умы. Речь идёт о свидетельствах иноверных очевидцев, которых сложно обвинить в сочувствии как к христианству, так и к язычеству.

В данной работе ставится задача показать лицо русского язычества, дистанцируясь от христианских летописных свидетельств, но опираясь на относительно недавно открытый исторический документ, основанный на мусульманской интерпретации увиденного. Речь идёт о письменном свидетельстве путешественника, государственного чиновника Ахмеда ибн-Фадлана из арабского Халифата, направленного в Волжскую Булгарию с миссионерскими и политическими задачами приблизительно в 922 году по современному летоисчислению.

История открытия этого источника такова. В 1923 году наш земляк, житель Туркестана, впоследствии обосновавшийся в Турции, Ахмед-Заки Валиди Тоган (Ахмед Валидов, член Туркестанского кружка любителей археологии) в иранском городе Мешхеде находит наиболее полную версию рассказа о путешествиях Ахмеда ибн-Фадлана в Булгарию. В 1937 году фотокопии рукописи передаются в Советский Союз, где публикуется перевод с обширными комментариями в 1939 и в 1956 годах.

О степени достоверности свидетельств Ибн-Фадлана говорит отечественный исследователь этого вопроса А.П. Ковалевский, который пишет в конце своего специального исследования: «...Ибн-Фадлан относился весьма добросовестно к описанию всего того, что он видел и слышал. Правда, текст его рассказа дошёл до нас далеко не в полном виде и не свободен от искажений. Однако путём длительного и внимательного изучения многое может быть восстановлено»[9].

Замечательно, что описание Булгарии – «страны славян», составленное Ибн-Фадланом, легло в основу книги М. Крайтона «Пожиратели мёртвых», а затем в основу сценария голливудского фильма «13-й воин», где описание обычаев русов представлено в смягчённой, цензурированной форме под образом викингов.

О «благородстве» русского язычества

Свои наблюдения о русах[10] арабский путешественник[11] начинает вполне ласкающим слух современных потомков утверждением: «Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль. И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны».

После привычного для средневекового путешественника описания одежд русов, украшений их женщин и рассказов о градациях в материальном достатке русов-купцов, Ибн-Фадлан начинает высказывать свои наблюдения и эмоциональное отношение в резком контрасте с первоначальным восторженным, как кажется, вступлением: «Они грязнейшие из твари Аллаха,– (они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы». Для правоверного мусульманина, ежедневная пятикратная молитва которого должна сопровождаться ритуальным омовением, грязь и смрад, а также пренебрежение нормами гигиены, представляли шоковое явление.

«Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле[12], а это большая река, и строят на её берегу большие дома из дерева, и собирается их в одном таком доме десять или двадцать,– меньше или больше, и у каждого из них скамья, на которой он сидит, и с ними (сидят) девушки– восторг для купцов. И вот один из них сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом) застаёт его сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет её, или же (удовлетворит) отчасти свою потребность».Невольно проскальзывает сарказм при воспоминании утверждений неоязычников о благородстве и чистоте жизни русов-язычников. Очевидно, именно половой распущенностью купцов, торгующих своими наложницами, можно упомянутые «чистоту и благородство» проиллюстрировать вместе с неоязычеческой умильной «природной гармонией». Подобно животным, не стыдясь друг друга, купцы удовлетворяют свою похоть на глазах у покупателей невольниц, что, похоже, «гармонию» только развивает...

«И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит её своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и своё лицо и все свои волосы. И он моет их и вычёсывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюёт в неё и не оставляет ничего из грязи, но (всё это) делает в эту воду. И когда он окончит то, что ему нужно, девушка несёт лохань к тому, кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестаёт переносить её от одного к другому, пока не обойдёт ею всех находящихся в (этом) доме, и каждый из них сморкается и плюёт и моет своё лицо и свои волосы в ней».

Комментарии к этому сюжету, думаю, излишни. Остаётся лишь чувство брезгливости и недоумения от подобной формы «гигиены», продиктованной не иначе как пресловутой «гармонией с природой».

«И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и несёт с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдёт к высокой воткнутой деревяшке, у которой имеется лицо, похожее на лицо человека, а вокруг неё (куска дерева) маленькие изображения, а позади этих изображений стоят высокие деревяшки, воткнутые в землю.

Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом говорит ему: "О, мой господин, я приехал из отдалённой страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов, и соболей столько-то и столько-то шкур", пока не сообщит (не упомянет) всего, что он привёз с собою из числа своих товаров – "и я пришёл к тебе с этим даром";– потом (он) оставляет то, что было с ним, перед этой деревяшкой,– "и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы он купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу". Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если всё же оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несёт к каждому изображению из (числа) этих маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве и говорит: "Это (эти) жёны нашего господина, и дочери его, и сыновья его". И он не перестаёт обращаться к одному изображению за другим, прося их и моля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногда же продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: "Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его". И вот, он берёт известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздаёт часть мяса, а оставшееся несёт и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые вокруг неё, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают всё это. И говорит тот, кто это сделал: "Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар"».

Не правда ли, описание идолопоклонства русов более чем классично, и известно каждому ещё из школьных учебников? Из христианского духовного наследия – из библейского Ветхого Завета – известен прецедент кормления идола, который был разоблачён пророком Даниилом[13]. В этом же тексте Ибн-Фадлан без насмешек, с непосредственностью объясняет, куда исчезают жертвы идолам, которые приносили язычники-русы.

«И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нём, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три (?) дня, особенно если он неимущий или невольник[14]. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрёт, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую верёвку и подвешивают его на нём навсегда, пока он не распадётся на куски от ветров и дождей».

Здесь более чем наглядно показана языческая «гуманность».

«И ещё прежде говорили, что они делают со своими главарями при их смерти такие дела, из которых самое меньшее – сожжение[15], так что мне очень хотелось присутствовать при этом, пока (наконец) не дошло до меня известие о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот, они положили его в его могиле и покрыли её крышей над ним на десять дней, пока не закончили кройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедного человека из их числа делают маленький корабль, кладут его (мёртвого) в него и сжигают его корабль, а для богатого поступают так: собирают его деньги и делят их на три трети,– одна треть остаётся для его семьи, одну треть употребляют на то, чтобы для него скроить одежды, и одну треть, чтобы приготовить набид, который они будут пить в день, когда его девушка убьёт сама себя и будет сожжена вместе со своим господином; а они, всецело предаваясь набиду, пьют его ночью и днём, так что иногда один из них (кто-либо из них) умирает, держа чашу в своей руке. И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: "Кто из вас умрёт вместе с ним?" Говорит кто-либо из них: "Я". И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает так, это девушки».

В «Книге Велеса» особым образом выделяется мысль: «Боги русов не берут жертв людских и ни животными, единственно плоды, овощи, цветы, зёрна, молоко, сырное питьё (сыворотку), на травах настоянное, и мёд, и никогда живую птицу и не рыбу, а вот варяги и аланы богам дают жертву иную – страшную, человеческую, этого мы не должны делать, ибо мы Даждьбоговы внуки и не можем идти чужими стопами...»[16]. Данное утверждение «даждьбоговых внуков» опровергается личным свидетельством арабского путешественника, который пишет как очевидец и о человеческом жертвоприношении (девушки), и о приношении животных. Заявлять про данный рассказ, что это, мол, выдумка недоброжелателей, едва ли отважится кто-либо из учёных. Даже сейчас в языческой Индии пережитки обряда самосожжения вдовой умершего мужа часто повторяются под названием обряда сати. В этом контексте неоязычникам, претендующим на духовное родство с индийской культурой, сложно подобрать контраргументы против свидетельств Ибн-Фадлана.

«И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: "Кто умрёт вместе с ним?" И сказала одна из них: "Я". Итак, поручили её двум девушкам, чтобы они оберегали её и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело,– кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришёл день, в который будет сожжён он и девушка (с ним), я прибыл к реке, на которой находился его корабль,– и вот, вижу, что он уже вытащен на берег и для него поставлены четыре подпорки из дерева хаданга (белого тополя) и другого дерева, и поставлено также вокруг корабля нечто вроде больших помостов (амбаров?) из дерева. Потом корабль был протащен дальше, пока не был помещен на эти деревянные сооружения. И они начали уходить и приходить, и говорили речью, которой я не понимаю. А он (мёртвый) был далеко в своей могиле, так как они ещё не вынимали его. Потом они принесли скамью, и поместили её на корабле, и покрыли её стёгаными матрацами и парчой византийской, и подушками из парчи византийской, и пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма (?) большая (и толстая), мрачная (суровая). Когда же они прибыли к его могиле, они удалили в сторону землю с дерева (с деревянной покрышки) и удалили в сторону это дерево и извлекли его (мёртвого) в изаре, в котором он умер, и вот, я увидел, что он уже почернел от холода этой страны. А они ещё прежде поместили с ним в его могиле набид и некий плод и тунбур. Итак, они вынули всё это, и вот, он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчёвый с пуговицами из золота, и надели ему на голову шапку (калансуву) из парчи, соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку (кабину), которая на корабле, и посадили его на матрац, и подпёрли его подушками и принесли набид, и плод, и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, и луку, и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали её на две части, и бросили в корабле. Потом принесли всё его оружие и положили его рядом с ним (букв. к его боку). Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом они разрезали их обеих мечом и бросили их мясо в корабле, потом привели двух коров (быков) и разрезали их обеих также и бросили их обеих в нём (корабле). Потом доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в нём (корабле)».

Те же примитивные представления о необходимости материальной поддержки умершего в загробной жизни, которые свойственны язычеству вообще, были развиты и у язычников-русов. К сожалению, вопреки обману или самообману современных русских язычников, были у русов в X веке приношения в жертву как животных, так и человека.

«А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причём с ней соединяется хозяин (данной) юрты и говорит ей: "Скажи своему господину: "право же, я сделала это из любви к тебе"».

Здесь хотелось бы спросить современных язычников, как бы они расценили в случае их смерти необходимость для их жён или подруг «поминальных» половых контактов со своими друзьями «из любви» к умершему? А как бы отнеслись к необходимости её последующей жестокой смерти? Это к вопросу о «доброте и гуманности» русского язычества...

«Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они уже раньше сделали наподобие обвязки больших ворот, и она поставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей, и она поднялась над этой обвязкой, обозревая окрестность, и говорила нечто на своём языке, после чего её спустили, потом подняли её во второй раз, причём она совершила то же действие, что и в первый раз, потом её опустили и подняли в третий раз, причём она совершила то же, что сделала те два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала её голову и забросила её (голову). Они взяли эту курицу и бросили её в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: "Она сказала в первый раз, когда её подняли,– вот я вижу моего отца и мою мать,– и сказала во второй раз,– вот все мои умершие родственники сидящие,– и сказала в третий раз,– вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовёт меня, так ведите же к нему". И они прошли с ней в направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает её. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе перед этим служили ей, а они обе – дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом её подняли на корабль, но ещё не ввели её в палатку (кабину), и пришли мужи, неся с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причём старуха побуждала её к питью его и чтобы войти в палатку (кабину), в которой находится её господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку (кабину), но всунула свою голову между ней и кораблём, старуха же схватила её голову и всунула её (голову) в палатку (кабину) и вошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук её крика, причём взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили её на бок рядом с её господином и двое схватили обе её ноги, двое - обе её руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи верёвку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала её двум (мужам), чтобы они оба тянули её, и она подошла, держа в руке кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между её ребрами и вынимать его, в то время как оба мужа душили её веревкой, пока она не умерла. Потом подошёл ближайший родственник мертвеца, взял деревяшку и зажёг её у огня, потом пошёл задом, затылком к кораблю, а лицом своим (...), зажжённая деревяшка в одной его руке, а другая его рука (лежала) на заднем проходе, (он) будучи голым, пока не зажёг сложенного дерева (деревяшек), бывшего под кораблём. Потом подошли люди с деревяшками (кусками дерева для подпалки) и дровами, и с каждым из них деревяшка (лучина?), конец которой он перед тем воспламенил, чтобы бросить её в эти куски дерева (подпал). И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку, и за мужа, и за девушку, и за всё, что в ней находилось, подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня).

И был рядом со мной некий муж из русов, и вот, я услышал, что он разговаривает с переводчиком, бывшим со мною. Я же спросил его, о чём он говорил ему, и он сказал: "Право же он говорит: «Вы, о арабы, глупы»... Это (?) он сказал: «Воистину, вы берёте самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его прах и гнус, и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас»". Тогда я спросил об этом, а он сказал: "По любви господина его к нему (вот) уже послал он ветер, так что он унесёт его за час". И вот, действительно, не прошло и часа, как превратился корабль, и дрова, и девушка, и господин в золу, потом в мельчайший пепел. Потом они построили на месте этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга (белого тополя), написали на ней имя этого мужа и имя царя русов и удалились».

Послесловие

Ещё раз необходимо повторить, что свидетельства «внешних» порой бывают гораздо более непредвзятыми, чем попытки прояснить истину «внутри семьи». Так случилось и с описанием подлинного лица язычества, которое бытовало у наших предков – русов, с помощью записок посла из далёкого мусульманского халифата. Свидетельство Ибн-Фадлана уместно почитать многим из наших современников, чтобы открыть для себя много нового и, главное, избавиться от национального чванства и иллюзий.

Данная работа не стремится только развенчать неоязыческие мифы о благородстве религии предков. Речь идёт всё же о более глубокой идее – о действительно облагораживающем влиянии единобожияна языческие народы.

Нелицеприятному показу исторического русского язычества уделено здесь внимание постольку, поскольку религиозная свобода на территории стран бывшего Союза привела к разгулу новых версий языческих суеверий в наибольшей степени именно среди русских людей. Память о великом значении христианства в жизни нашего Отечества неблагодарно забыта ими в угоду человеческим страстям и гордыне, которые удобнее всего персонифицируются в разного рода божках, идолах и фетишах. Опасность подобного «возрождения» подстерегает сегодня и другие народы, учитывая описанную в начале данной работы тенденцию в СМИ к культивации язычества в современном мире.

Христианская апологетическая наука утверждает, что все народы некогда исповедовали Единого Бога. Но со временем почти у всех народов, вследствие склонности большинства к потаканию своим человеческим страстям и невежеству[17], знание о Всевышнем вытесняется идеей о богах рангом поменьше, с которыми удобнее «договариваться» о бытовых нуждах и испрашивать санкцию на безнравственность[18].

Так, зороастризм, за короткое по историческим меркам время «скатившийся» в политеизм, отличался допустимостью инцестов[19] и жестокостью по отношению к окружающей природе[20].

Аравия до принятия ислама представляла собой нравственную пустыню. «...Большинство арабов до Ислама утопали в невежестве и заблуждениях... Духовный спад и невежество были особенностью этого периода. Племена вели междоусобные войны, а народ был увлечён азартными играми, употреблением вина, ростовщичеством... Жестокость и насилие, обычаи невежества (джахилийи) были нормой жизни арабов до Ислама. Они заживо закапывали новорождённых девочек, выгоняли жён из дома во время месячных»[21]. И это на фоне всеобщей половой разнузданности, когда муж мог отдавать жену на сожительство с другим мужчиной, а также не считалась зазорной «свободная любовь» женщины со многими мужчинами, где она путём гаданий определяла отца ребёнка. «Непристойность и прелюбодеяния преобладали почти во всех социальных слоях, кроме немногих мужчин и женщин, достоинство которых им препятствовало... Казалось, что большинство арабов не чувствовало себя виноватым в совершении этих непристойностей»[22].

По свидетельству того же Ибн-Фадлана, тюркские племена, сквозь земли которых он проезжал, не отличались от русов ни гигиеной, ни религиозными взглядами, среди которых встречались и фаллические культы[23].

Очевидно, что прошлое каждого народа таит негативные явления, связанные с его погружением в язычество, и любому даже крайне предвзятому исследователю сложно спорить с тезисом о том, что все эти явления в духовной и бытовой культуре народов начинают исчезать с принятием идеи единого Божества. Для наших русских предков религией единобожия стало христианство. Еще раньше для коренных народов Средней Азии идея единого Бога открывается в исламе. Только лишь идея возвращения к единому Богу – не важно, в древности или в современности, – может преобразить в лучшую сторону как отдельного человека, так и целый народ, нацию.

В этом смысле современное неоязычество, как движение полу-идейное, несущее все приметы умственной и нравственной деградации, думается, служит или по крайней мере должно служить предостережением современным народам, проживающим и в России, и в Средней Азии, да и во всём мире.

[1] В качестве типичного образчика подобных опусов см. Василь Василичъ. Ведическая культура славян-ариев // Интернет-сайт родноверов «АВЕГА»: http://avega.net.ua/avega/index.php/prashchury/70-2011-01-02-18-22-27.html.

[2] Синявин И. Стезя правды. «Введение», п. 3. Электронная версия в Интернет-библиотеке «Либрусек»: http://lib.rus.ec/b/164435/read.

[3] Синявин И. Стезя правды. Глава 47 «Христианство». Электронная версия в Интернет-библиотеке «Либрусек»: http://lib.rus.ec/b/164435/read.

[4] Авдеев В. Преодоление христианства. М., «Капь», 1994. Гл. 32. Электронная версия в Интернет-библиотеке «Либрусек»: http://lib.rus.ec/b/156714/read.

[5] Истархов В.А. Удар Русских Богов. Глава 18 «Немного о русской религии», раздел «Картина космических сил. Русские Боги». Электронная версия в Интернет-библиотеке «Либрусек»:http://lib.rus.ec/b/91778/read.

[6] См. Что думают учёные о «Велесовой книге». Сборник публикаций. СПб, «Наука», 2004.

[7] Творогов О.В. Язык «Велесовой книги». С-Пб, «Наука, 2004 // Что думают учёные о «Велесовой книге». Сборник публикаций. СПб, «Наука», 2004. С. 51.

[8] http://ru.wikipedia.org/wiki/Велесова_книга

[9] Ковалевский А.П. О степени достоверности Ибн-Фадлана // Исторические записки. М. 1950. Т. 35. С. 265-293. Электронная версия доступна на сайте «Восточная литература»:http://www.vostlit.info/Texts/rus15/Ibn_Fadlan/kov.phtml?id=1606

[10] Текст «Записки» Ибн-Фадлана приводится по: Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. Изд. Академии наук СССР М-Л, 1939. [Перевод и комментарии А.П.Ковалевского.] Под редакцией И.Ю. Крачковского.

[11] Оригинальное название творения «Книга Ахмада ибн-Фадлана ибн-Аль-'Аббаса ибн-Рашида ибн-Хамада, клиента Мухаммада ибн-Сулаймана, посла Аль-Муктадира к царю славян».

[12] Река Волга.

[13] См. книгу пророка Даниила, 14 главу.

[14] В комментариях к тексту Ибн-Фадлана советского издания 1939 года приводится наиболее вероятный вариант «...И они даже не посещают его во всё время...». Прим 911. С. 140.

[15] Обряд сожжения покойных у славян подтверждает и академик Б.А. Рыбаков в своём исследовании «Язычество древних славян». См. п.18 заключения. Здесь же обозначены хорошо узнаваемые у Ибн-Фадлана формы погребения князя русов: «При археологических раскопках на окраинах поселений скифского времени встречены остатки огромных ритуальных кострищ со следами жертвоприношений собак, коней и с вырезанными из земли фигурами лебедей». Электронная версия:http://lib.rus.ec/b/78185/read

[16] 4 дощечки.

[17] «Технология» деградации человека от исповедания единобожия к язычеству рассказывается в Библии в послании апостола Павла к Римлянам, 1 глава.

[18] Оценку происхождения и сущности язычества проводит профессор Московской Духовной академии А.И. Осиповв своей книге «Путь разума в поисках истины. Основное богословие». М., Издание Сретенского монастыря, 2002. Глава VI «Язычество».

[19] См. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи (перевод Стеблин-Каменский). М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988. Электронная версия:http://lib.rus.ec/b/105100/read#t51. Глава VI «При Селевкидах и Аршакидах», раздел «Родственные браки».

[20] Там же. Глава V «Под властью Ахеменидов», раздел «Религиозные обычаи».

[21] Жизнь на Аравийском полуострове до Ислама. Размещено на: http://www.islamdag.ru/istoriya/7270. Главы «Религиозная жизнь», «Быт бедуинов до Ислама».

[22] Сайфур Аль-Мубаракпури. Арабские племена до ислама. Размещено на:http://islamic.narod.ru/proish16.htm

[23] Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. Изд. Академии наук СССР М-Л, 1939. С. 60-67.

Полная статья здесь: http://stavroskrest.ru/content/%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B5-%D0%BD%D0%B5%D0%BE%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B2-%D1%81%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B5-%D1%81%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2-%D0%B8%D0%B1%D0%BD-%D1%84%D0%B0%D0%B4%D0%BB%D0%B0%D0%BD%D0%B0

Анализ основных антихристианских положений неоязыческих групп

Анализ основных антихристианских положений вероучений неоязыческих групп Практически у всех неоязыческих сект и групп вероучения не отличаются особенной оригинальностью и обязательно содержат стандартный набор положений, якобы доказывающих негативность Православия и христианства в целом. Но эти утверждения могут убедить лишь человека несведущего. Целесообразно разобрать несколько основных направлений нападок на Православие. Причем во избежание претензий к автору имеет смысл привести мнение авторитетных специалистов. 1. “Зачем нам Православие? Это — жидовская вера!” Священник Алексей Остаев: “Так может считать только невежда или злоумышленник. Точнее говоря, злоумышленники России выдумали эту идею и распространяют ее среди невежественных людей, которые в силу тех или иных причин отпали от Веры отцов в неверие, то есть впали в неоязычество. Скажем больше: Православие — это единственная Вера, которая не просто не имеет ничего общего с иудаизмом, но прямо противопоставляет себя иудаизму. Весь пафос не только Нового, но и Ветхого Завета как раз и направлен на обличение еврейства за предательство, отпадение от Истинной Веры, от Истинного Бога. Прочтите Библию, и Вы сами в этом убедитесь. В чем же существенное различие Православия и жидовства? Православие — это истинная Вера в Единого Бога Отца и в Его Сына Единородного Иисуса Христа, Которого Бог Отец послал в мир спасти все народы от вечной смерти и привести их в Свое Царствие, от которого они отпали вследствие грехопадения. Таким образом первым Православным был Адам и его благочестивые потомки, только до пришествия Христова они верили в ожидаемого Христа, а после пришествия Христова — в Христа Распятого и Воскресшего. Евреи же, не только нынешние, но и ветхозаветные, постоянно и упорно предавали Веру истинную, Православную и увлекались в язычество даже более, чем остальные народы. Неоднократно Господь (об этом свидетельствует Библия) хотел уничтожить этот народ и передать Завет другим людям, и только лишь благодаря заступничеству святых и праведных людей Он до времени не делал этого. Но почему именно евреи — “богоизбранный” народ? Об этом говорит Апостол Павел (1 Послание к Коринфянам 1, 27-29): “Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; И незнатное мира и униженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — Для того, чтобы никакая плоть не кичилась перед Богом”. Так что богоизбранный — это еще не значит лучший. Бог хотел привести к себе всех, начиная с самого дна”. 2. “Князь Владимир — это сын жидовки Малки. С помощью Православия жиды поработили Русь”. Священник Алексей Остаев: “Этот распространяемый ныне домысел о том, что мать Князя Владимира, наложница Святославова, была еврейкой, никто еще не доказал, да и вряд ли сможет доказать. В “Повести Временных Лет” никаких свидетельств о ее национальной принадлежности нет. “Повесть Временных Лет” — единственный достоверный исторический источник. Других просто не существует. И если там ничего не сказано о национальности Малки, то почему не назвать ее якуткой или француженкой? По мнению авторов этого домысла имя Малка сходно по созвучию с еврейским словом “мелха”, что означает по-еврейски “царица”. Это настолько откровенная и нелепая натяжка, что опровергать эту антинаучную версию было бы странно. Все глупости и бредни опровергать никакого времени не хватит. Но как бы то ни было, а Князь Владимир принял Веру не отца своего, не матери своей, а своей бабки Княгини Ольги, ибо “Мудра она была вельми” и принимала Веру не по похотям своим, а по истине и на пользу Руси. Известно, что она отказалась стать женой Византийского царя, отказалась от того, чтобы стать Императрицей, а предпочла быть его крестницей. Посмотрите, какой глубокий в этом смысл. Если бы она стала женою Императора, то Россия сделалась бы Византийской провинцией, ибо Императрица престола не наследует. Став крестной дочерью Царя, а следовательно, принцессой, она тем самым, стала залогом будущего наследования Россией статуса самостоятельной великой Империи — Третьим Римом. Какое же здесь порабощение? Вот до принятия христианства Русь, а точнее, конгломерат мелких раздробленных восточно-славянских племен, действительно был порабощен, во-первых, своими внутренними страстями, а во-вторых, внешними алчными врагами. Князь Игорь грабил древлян, древляне его зверски убили. Его жена Ольга (до принятия ею Крещения) мстила им еще более жестоко. Половцы, печенеги, хазары — все, кому не лень — хозяйничали на раздробленной земле, и только с принятием Православия Русь возмужала, окрепла так, что рядом с ней померкла великая Византия. Страшно подумать, что было бы с нашим народом, не прими он всей душой Православия”. 3. “У нас должна быть своя Русская Вера!” Священник Алексей Остаев: “Вера должна быть не Русская, не еврейская, не японская, а Истинная. Нельзя избирать Веру по какому-нибудь признаку: удобная вера, приятная вера, полезная вера... Вера должна быть спасительная. Господь говорит ученикам и апостолам: “Не вы Меня избрали, а Я вас избрал” (Иоан.15,16). Господь избирает человека, а человек волен либо принять Веру и спастись, либо отвергнуть и погибнуть. Русская Вера и есть Православная Вера, потому что понятия Россия, Русский, Русь оформились и возвеличились именно благодаря Православию. Не было бы Православия на Руси, не было бы и самой Руси, а были бы на ее месте раздробленные племена, враждующие между собой и поклоняющиеся разным языческим идолам. Ясно, что никакого соединяющего начала у этих племен не было бы, и их бы поработили сильные соседи. Не эту ли картину мы наблюдаем в Африке, Америке? Там разрозненные племена, не объединенные общей Верой, не смогли сопротивляться сильным внешним врагам”. Г.Шиманов: “Сам образ богов, которым поклонялись язычники, был, как правило, неприятным. Взять хотя бы тех же ацтеков. Их богиня Коатликуе походила на трехметрового человека с двумя змеями вместо головы. Вместо рук были тоже змеи. По сравнению с этим чудовищем такие боги, как Зевс и Аполлон, выглядели прилично. Но они были гомосексуалистами (один имел Ганимеда, другой Гиацинта). А поклоняться богам-гомосексуалистам как-то, по-моему, не совсем удобно. Или, тем более, поклоняться богу в виде фаллоса. Или даже в виде быка или свиньи. Или поклоняться такой ведьме, как индийская богиня Кали с ее торчащими изо рта клыками и ожерельем из человеческих черепов. Или сестре Ваала Анат, устроившей после побоища победный пир, но во время пира снова взалкавшей крови и набросившейся на гостей... Мне наши святые как-то ближе”. 4. “С помощью христианства арийцев расчленили на католиков, протестантов, православных и т.п. Были бы мы язычниками, сейчас жили бы одной арийской семьей”. Священник Алексей Остаев: “Само слово “язычество” пришло к нам из Библии и означает оно национальную, присущую одному и только одному народу веру, но во многих богов. И первые язычники, как уже было сказано, это иудеи, верующие в своего национального бога Яхве и называющие его Богом Вышним. В этом нет ничего удивительного, ибо диавол как раз и занимается тем, что строит из себя Бога, Творца, Создателя Вселенной. В древнем мире не только каждый народ, но даже каждый город имел своего бога-покровителя, а языческие боги, как уже сказано, суть бесове, и то, что они ссорятся между собой и ссорят друг с другом свои народы — не удивительно, ибо они, бесы, во главе со своим предводителем — диаволом — ненавистники по природе. Они ненавидят не только друг друга, но и свои народы, которым они “покровительствуют”, и хотят их скорейшей погибели. Что же касается ариев, то их расчленили не с помощью христианства, а гораздо раньше и как раз с помощью язычества. Сколько их было — разделений? Арии древнеиранские и авестийские, арии ведийские, огнепоклонники, поклонники Солнца и поклонники Заратустры, причем часто боги в пантеоне одних ариев являлись демонами в пантеоне других ариев. Арии именно с помощью язычества враждовали друг с другом и с помощью языческих богов изничтожали сами себя. В более поздние времена потомки ариев: скифы, аланы, готы, вандалы — враждовали между собой, исповедуя, между прочим, всевозможное язычество. Доходило до того, что в знаменитой “битве народов” аланы, например, бились и на стороне великого гунна Атиллы, и на стороне галлов Аэция и с остервенением истребляли друг друга. А это все язычники, при чем тут христианство? И совсем уже не с помощью христианства, а вопреки ему, отступник от христианства, оккультная марионетка Гитлер поднял свой народ на Сталина и столкнул между собой два великих народа — германцев и Русских”. 5. “До христианизации Русь была великим государством, а христианизация – причина всех бед русских”. Г.Шиманов: “Но если так, если христианство есть первородный грех принявших его народов, то чем объяснить наши поражения до Крещения? Чем объяснить, например, аварское иго, сообщая о котором франкский летописец писал, что авары приходили к славянам ежегодно, брали их жен и детей и собирали с них дань. Русский летописец иллюстрировал это иго такой выразительной картиной: если обрин хотел куда поехать, то не запрягал коня, а запрягал славянских женщин. Но в нашем языческом прошлом было и данничество иудеям, поработившим языческую Хазарию. Было вытеснение славян с огромных территорий, принадлежащих ныне Австрии и Германии. Было и многое другое, что никак не соответствует мифу о процветании славян до их Крещения. Одни только хронические раздоры славян чего стоили. Которые обессиливали их и делали жертвами хищных соседей. Если следовать Вашей логике, по которой все происходящее с народом зависит от его религии (а не от его идеологии, т.е. всей совокупности работающих в его жизни идей, являющихся продуктом не только его религии, но и его характера, исторических и географических обстоятельств и т.д.), то получится, что первопричиной наших бед было вовсе не христианство, а та религия, которую Вы так хвалите, — то есть язычество. Это же при его полном господстве происходило все вышеназванное. Мало того. Это при его полном господстве сами язычники, сравнивая свою религию с христианской, все чаще выбирали христианство. Если бы этого свободного обращения в христианство не было, если бы число христиан из язычников не росло постоянно и не выросло в значительную силу, то не на кого было бы опираться в таком грандиозном деле, как крещение восточных славян”. 

6. “Русских насильно загнали в христианство, пролив при этом реки русской крови, убив огромное количество русских людей, не пожелавших перейти в христианство”. Священник Алексей Остаев: “Что касается тезиса о принудительном крещении, о том, что народ палками гнали креститься, то это — из школьных учебников истории большевистского периода. А если обратиться к истинным историческим источникам, то выяснится следующее: “Аще кто уважает меня, то идет и да крестится!” Это говорил князь Владимир, уважавших которого, судя по количеству принявших Святое Крещение, оказалось абсолютное большинство”. Г.Шиманов: “Была не только религиозная причина Крещения Руси, а и политическая причина, которая накладывалась на чисто религиозную, обе усиливали друг друга. Эта политическая причина ничего общего не имела с марксистской фальсификацией. Дело в том, что Крещение Руси было логическим продолжением предприятия, начатого призванием князей, которые создали государство непрочное, опиравшееся на племена, сохранявшие свою особенность и склонность к сепаратизму. Переплавить их в единый народ на основе синтеза племенных религий или какой-нибудь одной из них не удалось, по той же причине, по какой новгородские племена не сумели одолеть своей розни и были вынуждены искать объединяющего начала на стороне. Если с нынешней точки зрения различия между племенными религиями славян могут показаться несущественными, то для тогдашних славян это было не так. С данными различиями связывались местные интересы, для нас уже непонятные и, видимо, непримиримые на местной почве. Примирить или даже смирить их могла только новая и далеко превосходящая их по своему духовному строю религия, которая, при всей ее новизне, отвечала бы глубинному складу славян. Ситуация в их религиозной жизни таким образом была подобной ситуации в их политической жизни. По аналогии с призванием князей требовалось “призвание” новой религии. В силу чего племенные религии были обречены, независимо от того, какая именно новая религия утвердилась бы на их месте.  Но! Если бы их сменила внутренне чуждая славянам религия, то она не привилась бы на славянском древе. При первой же политической смуте (а в домонгольский период усобиц было достаточно) они избавились бы от нее в самую первую очередь. Вот почему киевским старейшинам было о чем подумать перед тем, как решиться на Крещение. Ибо они были не только богоискателями, но и государственными мужами, обязанными предвидеть последствия своего выбора. Однако продолжающееся умножение числа христиан из язычников подсказывало им, какая религия больше всего отвечала глубинному славянскому складу. Как показал дальнейший ход истории, политическая система, с которой началось образование русского народа, сравнительно быстро исчерпала свои положительные возможности и стала обнаруживать свои пороки чем дальше — тем больше. Вместо того, чтобы культивировать русское единство, она стала его раздирать в княжеских усобицах, имевших все ту же языческую природу (похоти личной власти и личных материальных стяжаний, которые помрачали сознание). Поэтому и была сметена хорошо организованными монголами. Знаменательно, христианство при этом не только не рухнуло, а, наоборот, стало духовной опорой русского народа и знаком его единства. Монголы, как известно, покровительствовали любой религии и потому охотно, будучи сами язычниками, взяли бы под свое покровительство наше язычество, если бы оно оказалось востребованным русским народом. Но попыток вернуться к нему уже не было.  Государственная необходимость Крещения, о которой у нас пошла речь, как раз и объясняет, почему оно, будучи добровольным в своей основе, сопровождалось насилием, подобным насилию повивальной бабки. Это насилие исходило не от христианской религии, а от природы государственной власти, взращенной язычеством. Государство не может осуществлять свои задачи одними лишь рассуждениями о должном и призывами к нему. Оно сочетает метод убеждения с методом принуждения в разумных пределах. В чем это принуждение выразилось в ходе Крещения? В том, что в городах, этих центрах политической жизни, сносились языческие капища, а на их месте строились христианские храмы и заводились школы. Кроме того, язычникам было объявлено, что отказавшиеся креститься будут рассматриваться как недруги князя. Тем самым им предлагалось очистить общественную жизнь от своего присутствия и удалиться в провинции, чтобы там на досуге подумать о том, какая религия лучше. Эта дискриминация по религиозному принципу была в условиях того времени абсолютно оправданной. Во-первых, потому, что здесь насилие совершалось по отношению к насильникам, которые признавали чужую свободу только тогда, когда опасались возмездия за покушение на нее. В иных же случаях грабили, полонили и убивали без малейшего сомнения в том, что проявляют свое молодечество. Так, например, воины Святослава в 971 году, после битвы при Доростоле, принесли в жертву своим богам не только пленных, но и жен. Хуже того. Они принесли в жертву своим богам невинных младенцев. А в 983 году киевские язычники решили принести в жертву Перуну христианского юношу. Когда отец этого юноши отказался отдать им сына, они убили того и другого. Вот это и есть справедливость по-язычески. Ее надо всегда иметь в виду, имея дело с язычниками. Чтобы не принимать всерьез их лицемерного возмущения насилием христиан. Если бы они действительно любили справедливость, то вспомнили бы собственные преступления и успокоились. Поняли бы, что государство применило против язычников их собственную практику, которая была в то время обычной. И даже смягчило ее, не прибегнув к крайним мерам, на которые сами язычники были горазды. Это, повторяю, во-первых. А во-вторых, действовать так, как оно действовало, государство было обязано, чтобы предотвратить политизацию языческой оппозиции и, как следствие, двоевластие с последующей войной на религиозной почве. Которая привела бы к жертвам неизмеримо большим, чем те, что стали следствием твердой государственной политики. Такая внутренняя война могла бы стать войной “перманентной” и так ослабить славян, что хищные их соседи стали бы их господами.  Итак, насилие по отношению к язычникам в ходе христианизации Руси было, но оно не имело того зверского характера, которым отличались насилия языческие. Оно выражалось в том, что язычники, особенно знатные, утрачивали политические права и разгонялись по лесам и весям. Но принуждения их к вере под страхом смерти не было. Не было ничего даже отдаленно напоминающего, ни ритуальных убийств христиан язычниками-славянами, ни того, что творилось в течение трех веков в языческом Риме, где христиан за их верность Христу пытали до смерти, перепиливали пилами, рубили им головы, распинали на крестах, устраивали живые факелы, травили хищными зверями на потеху языческой публике. Именно тем, что государство не вводило новую религию “огнем и мечом” (что было бы невозможно просто физически, не говоря уж о том, что неизбежно спровоцировало бы массовое вооруженное сопротивление), но ограничилось указанными выше мерами и предоставило ее дальнейшее распространение времени и усилиям христианских проповедников, как раз и объясняется растянутость христианизации на столетия и ее неполнота. Христианство усваивалось лишь в той мере, в какой люди были готовы к этому. Что в ходе Крещения могли быть отдельные уклонения от этого правила, это бесспорно. Иначе и быть не могло, учитывая гигантские масштабы происходящего. А также то обстоятельство, что с обеих сторон противостояли друг другу далеко не безгрешные люди. Христианство распространяли вчерашние язычники, которые не могли избавиться полностью от привычных ухваток и представлений. Теперь уже невозможно сказать, как много было эксцессов в ходе Крещения и какая сторона их больше провоцировала. Языческая сторона была агрессивнее по своему религиозному складу, христианская — по своей связи с властной природой государства. Если судить по летописному рассказу о событиях в Новгороде, то явными провокаторами были язычники. Это они поклялись не допустить в город законных представителей власти, вышли против них с оружием в руках, разграбили дом Добрыни, “избили” его жену и родственников, а затем разметали христианскую церковь. После чего представители власти стали бы всеобщим посмешищем, если бы не применили против бунтовщиков силу. Вот что скрывалось за словами о том, что новгородцы были крещены “огнем и мечом”. В этих словах не было осуждения действий властей. Этими словами кололи глаза новгородцам, напоминая им былое их неразумие. Спекулировать на такого рода инцидентах и раздувать значение преступлений со стороны христиан (если такие преступления были) это то же самое, что раздувать значение отдельных преступлений советских солдат в ходе Великой Отечественной войны. Ясно, что такие преступления были всего лишь сопутствующим элементом всякой большой войны и что для наших солдат они были как раз наименее характерны. Раздувать их значение с целью запачкать подлинный характер войны могут лишь очень недобросовестные или вконец замороченные люди. Но то же самое надо сказать о старающихся оклеветать подлинный характер Крещения. Их усилия — то же самое, что попытки оплевать небо”. 7. “Язычество – это была светлая и очень высоконравственная религия поклонения светлым богам, а пришедшее на Русь христианство все испоганило”. Священник Игорь Рябко: “Говоря о язычестве, следует, конечно, заметить, что языческие религии часто были лишены положительного этического начала. Они часто поражали своей безнравственностью культа, ритуала, нравственных требований. Например, в сказании о Кришне мы читаем, что у него было восемь законных жен, 16 000 незаконных. От них он имел 180 000 сыновей (женщины, конечно же, не в счет). А подвиги этого “бога” состояли в убийствах и неразборчивых половых связях. Антисфен, друг Сократа, говорит: “Если бы я мог поймать Афродиту, метательным копьем пронзил бы я ее за то, что она соблазнила столько почтенных и прекрасных женщин”. Плутарх сообщает нам о том, что грязные слова при совершении культа и развратные действия являлись одним из лучших средств, чтобы задобрить богов, т.е. демонов. Мануций Феликс писал, что блуд в языческих храмах развивался свободнее, чем в открытых публичных домах. Лукиан упоминает об одной позорной похвале педерастии, которая произносилась в форме речи в храмах во время богослужений. Ну а что творилось во время празднования в честь бога плодородия и вина Диониса (Вакха), можно только догадываться. Угождал этому богу тот кто больше выпил. Впрочем, культ этого бога до сих пор не утратил своей актуальности. В языческом мире мы видим, что страсть возводится в культ и именуется естественной. То, что христианство именует источником страстей и грехом, в язычестве именуется святыней и нормой”. Г.Шиманов: “Христианизация нашего народа, при всей ее неполноте, очистила нашу землю от такой скверны, как узаконенные человеческие жертвоприношения. О них помалкивают современные язычники, делающие вид, будто их не было или они не имеют отношения к сути язычества. Но вот что пишет современный нам автор: “Принесение в жертву ребенка, особенно младенца, явление распространенное в языческом обществе, в том числе и славянском... Русы-язычники верили, что тело убитого возвращает земле ту жизненную силу, которая была в нем. Эта сила передается живым. Но сколь же многой жизненной силой — еще не растраченной — обладает тело новорожденного. Ведь он как бы и не вступил еще окончательно в мир взрослых людей... Рассказывают, например, что легендарный скандинавский конунг Аун продлевал свою жизнь, принося в жертву богу Одину своих собственных сыновей и отбирая таким образом их жизненную силу. Для общины в целом такой жертвой могло стать любое избранное дитя. Да и в русских поверьях кровь младенцев наделялась особой сверхъестественной силой. О кровавом обычае “детарезанья от первенец” упоминает древнерусское “Слово святого Григория... о том, како первое погани сущие языци кланялись идолам и требы им клали”. О человеческих жертвоприношениях, пишет этот автор: “было известно давно — из летописей и церковных поучений XI-XIV веков, направленных на искоренение языческих культов. Археологические же разыскания последних лет показали, что обвинения, содержащиеся в этих поучениях, — вовсе не полемические преувеличения христианских проповедников; они отражали реальную практику древнерусских жрецов. Многочисленные останки людей, принесенных в жертву, найдены в языческих святилищах на реке Збруч в Прикарпатье, исследованных совсем недавно, в 1982-89 годах... Удивительно, но святилища эти действовали и жертвы приносились вплоть до середины — второй половины XIII века”. В жертву богам приносились, конечно, не только младенцы. После побед над иноплеменниками были обычными жертвоприношения пленными. Убивали и соплеменников, когда по жребию, а когда по выбору жреца. Арабский писатель ибн Русте писал о знахарях-русах: “Случается, что они приказывают принести в жертву творцу их то, что они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему на шею петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она не задохнется, и говорит, что это жертва богу”. Учащение человеческих жертвоприношений после 988 г. объясняется, на мой взгляд, не только ожесточением терпевшего поражения язычества, но и тем еще обстоятельством, что в христианство обращалась лучшая часть язычников, поэтому в язычестве концентрировалась худшая их часть, которая культивировала худшие обычаи и выпадала со временем в осадок в виде ведьм, колдунов, вампиров и т.д.”. 

8. “Утверждения о человеческих жертвоприношениях, совершавшихся язычниками, и употреблении ими человеческой крови – ложь, выдуманная христианами”. Г.Шиманов: “В том-то и сила язычества, что оно потакает низшим влечениям, разрушающим душу. Язычники знали о том, что жертвенная кровь животных была только суррогатом человеческой крови. Хотя, возможно, предпочитали об этом не думать. Но в трудные времена они понимали: их богам требовалась полноценная пища, и поили их человеческой кровью. Египетские жрецы даже клеймили жертвенное животное печатью, на которой был изображен человек, стоящий на коленях со связанными за спиною руками и с приставленным к горлу мечом. Но если человеческая кровь так полезна (а как лечебное средство ее рекомендует даже Талмуд), если она дает силы, то, спрашивается, почему же карибы не заразили своим людоедством все человечество? Если боги восточных славян так помогали им, то почему же язычники не устояли против русских христиан, этой помощи от идолов не имевших? Напрашивается мысль, что в силе, которую получали от своих богов язычники, было какое-то тайное бессилие. Что эта сила имела наркотический характер. Наркотики тоже дают людям многое, но только временно и только за счет их внутреннего разрушения. В наркотиках есть нечто общее с золотом, полученном от нечистой силы. Оно оказывается в конце концов черепками, а человек, польстившийся на него, сходит, как правило, с ума. Если в кровавых жертвоприношениях была такая наркотическая сила, которая обманывала язычников (а наш Господь сказал о дьяволе, что он обманщик и человекоубийца), то можно понять, почему они так верили в своих истуканов. За этими истуканами скрывались, как ныне за денежными купюрами, вполне реальные силы. И наркотическая сила крови, и закулисная сила духов зла, использовавших человеческие слабости для укрепления своей власти над человеком.  А вот что пишет известный автор книги “Поэтические воззрения славян на природу” А.Н.Афанасьев: “Наравне с другими народами: греками, римлянами, скифами, германцами и литовцами, славяне приносили и человеческие жертвы. “Привожу сыны своя и дщери, говорит Нестор, и жряху бесом”... Митрополит Илларион (XI век), противополагая водворенное св. Владимиром христианство старому язычеству, замечает: “Уже не идолослужители зовемся — христианами...уже не закапаем бесом друг друга, но Христос за ны закапаем бывает”. У поляков, по словам Длугоша, в жертву богам приносились люди, взятые в плен на войне. О прибалтийских славянах говорит Дитмар: “страшный гнев богов смягчается кровью людей и животных”, и Гельмольд, по свидетельству которого в жертву приносили христиан, и кровь их, как врагов народной славянской религии, была особенно приятна и усладительна для богов; выбор лиц, предаваемых закланию, определялся жребием. Святовиту такая жертва была приносима ежегодно, и обряд совершался жрецом. Гельмольд, Адам Бременский и др. немецкие летописцы приводят несколько случаев принесения человеческих жертв славянами.  Всматриваясь в приведенные свидетельства, мы выводим следующие заключения: во-первых, в жертву богам приносились пленники. То же встречаем и у других народов. У скифов, говорит Геродот, во время важных народных празднеств были избираемы на жертвенное заклание не только животные, но и люди, обыкновенно пленники; некоторая часть крови убитого примешивалась к явствам, изготовляемым для религиозного пиршества, почему греческие историки почитали их людоедами. По свидетельству Тацита, в Британии алтари орошались кровью воинов, захваченных в плен, и по внутренностям их трупов язычники вопрошали богов о грядущих событиях. Во время борьбы с крестоносцами литовцы мучили и умерщвляли христианских пленников перед своими идолами... Во-вторых, человеческие жертвы были жертвы умилостивительные. При различных общественных бедствиях боги казались раздраженными людскими грехами, карающими какое-либо нечестие, и только кровь преступника, его детей и родичей могла отклонить их праведный гнев... По свидетельству Юлия Цезаря, галлы в случае важной опасности и повальных болезней приносили в жертву людей, уличенных в разбое, воровстве и др. преступлениях, и только за неимением их убивали невинных. Однажды, во время страшного голода, шведы предали в жертву Одину, как производителю жатв, короля своего Олафа: будучи верховным представителем народа, король должен был собственною жизнью искупить грехи своих подданных и примирить их с божеством. Греки прибегали к человеческим жертвам при солнечных затмениях, неурожаях, эпидемических болезнях и др. народных бедствиях. Так как неурожай, голод и моровая язва, по мнению язычников, большею частью были делом злых демонов, то для отвращения подобных бед человеческие жертвы приносились подземным демоническим божествам. Так, у германцев было в обычае во время моровой язвы закапывать в землю живых детей” (т.2, 1995. С.135-136). Еще один автор рассказывает, что ацтеки, будучи язычниками, приносили в жертву своим богам 50 тысяч человек в год. То есть каждые десять минут по человеку. А индейцы майя, уступая ацтекам по количеству жертв, превосходили их качеством ритуалов. После истязания жертвы, вырывания у нее ногтей и т.д., ей вскрывали грудь и вырывали у нее сердце, которое съедали. Тело сбрасывали с пирамиды. Внизу жрецы снимали с тела кожу и, облачившись в нее, танцевали. Мясо съедали (Терри Диэри “Лютые ацтеки”, 1998, с. 30). Если мне скажут, что нечего выдавать эти крайности язычества за его суть, то я отвечу, что жало змеи это тоже “крайность”, потому что она не жалит всем своим телом. Но лишить ее этой “крайности” то же самое, что оскопить человека”. Ученый-фольклорист Любовь Свиридова: “В основе языческих ритуалов всегда лежали кровавые жертвоприношения, причем очень жестокие. Совершенно отчетливые представления об обрядах жертвоприношения дают календарные обряды и сказки. Вспомним всем известную сказку о сестрице Аленушке и братце Иванушке. Это не что иное, как сохранившееся в народной памяти воспоминание о празднике Ивана Купалы, когда приносились жертвы — жрец резал козленка, а непорочную девушку топили в водах реки. Позднее ритуал стал более гуманным — вместо девушки в воду бросали молодое ракитовое деревце. Чучело, которое мы до сих пор сжигаем на Масленицу, — такая же замена человеческого жертвоприношения. Неотъемлемой стороной языческих ритуалов всегда была и их эротическая направленность — от ритуального сквернословия и заголения интимных мест до настоящего свального греха, который сейчас называется групповым сексом. Что же касается тризны, то и этот обряд, если его проводить по всем правилам, просто безобразен. Наши предки не оплакивали усопшего. Вокруг погребального костра устраивались пир с обжорством и обильными возлияниями, конные ристалища, соревнования борцов. И опять обязательная жертва, особенно если умирал мужчина. Вместе с ним на тот свет отправлялась его любимая жена или наложница. Женщина должна была сама принять это решение, но чтобы она вдруг не передумала, ее ни на минуту не оставляли одну и постоянно поили наркотиками. Смерть жертвы была ужасной: перед тем как бросить тело в костер, жрец вонзал ей нож в сердце, а женщины буквально размозжали несчастной голову ударами поленьев”. 9. “Христианство – религия слабых и убогих, это религия рабов”. М.Назаров: “В доказательство “рабскости” христианства его всегда сводят к тезису: “подставь врагу другую щеку”. Но ведь речь идет лишь о своей “щеке” — это значит: прости своего личного врага, не мсти ему и не умножай зло; однако ни в коем случае не подставляй врагу “щеку” ближнего — его защити даже ценою своей жизни! А он точно так же защитит тебя. Христианское смирение — это смирение не перед злом, а перед Богом. Выражение “раб Божий” означает и признание Божьего всемогущества, и готовность отстаивать Его замысел о мире — и здесь “раб” должен превращаться даже в мужественного “воина” в битве против сил зла. Наш святой, Феодосий Печорский, в этой связи говорил: “Живите мирно не только с друзьями, но и с врагами, но только со своими врагами, а не с врагами Божиими”. Сочетание такого “рабства”, свободы и мужества христианина видны в словах апостола Петра, который учил: “Будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, — как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божий” (I Пет. 2 15-16).  Эти же слова показывают и ложность утверждения, будто христианство повелевает “рабски” подчиняться любой власти, ибо “нет власти не от Бога”. Ведь апостолы говорили о самом принципе власти, в противоположность анархии, и имели в виду такую власть, которая сама служит Богу: когда “начальник есть Божий слуга, тебе на добро”; такие “начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых” (Рим. 13, 1-6). Об отношении же христиан к недостойной власти можно судить по словам Христа об Ироде или святых отцов — о Юлиане Отступнике. А наш преподобный Иосиф Волоцкий (один из наиболее “правых идеологов” царской власти) прямо утверждал, что неправедный царь — “не Божий слуга, но дьявол” и ему следует противиться даже под угрозой смерти. Святой митрополит Филипп, смело обличивший Ивана Грозного, — тому наглядный пример.  Таким образом, христианство — религия вовсе не слабая, а благородная и мужественная. Достаточно взглянуть на русскую историю, чтобы увидеть, какова была наша “христианская слабость”: объединили в одно государство шестую часть суши. Причем не столько силой, сколько добром, неся более высокую мораль, но не посягая на самобытность народов, в чьи земли вступали”. Статья взята из: Куликов И. Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера: Справочник. — Издание третье, дополненное и переработанное. — Том 3. Неоязычество. — Москва, 2000. 

Фёдор Бабенко. Раздоры языческой Руси

О внутренних распрях христианской Руси вспоминают часто. Многие даже выдвигают тезис, что они стали следствием пагубной христианской веры. 

Но на деле ничего нового здесь христианство не принесло. Языческая Русь не являлась большой и дружной семьей, о чем и свидетельствует наша дохристианская история.

Ибрахим Ибн Йакуб, "книга путей и стран", сер 10 век: "А вообще славяне люди смелые и решительные, и если бы они не были разрозненны по причине многочисленных ответвлений их колен и разбросанности их племен, то не померился бы с ними силами ни один народ в мире".

Повесть временных лет (862-988 годы): В год 6370 (862). И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом.

В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов своих. < ...> Овладел городом Смоленском < ...> И придя, взял Любеч. < ...> И пришли к горам киевским, и увидел Олег, что княжат тут Аскольд и Дир, спрятал он воинов в ладьях, а других оставил позади < ...> И убили Аскольда и Дира.

В год 6391 (883). Начал Олег воевать с древлянами.

В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян.

В год 6393 (885). И обладал Олег древлянами, полянами, радимичами, а с уличами и тиверцами воевал.

В год 6422 (914). Пошел Игорь на древлян и, победив их, возложил на них дань больше Олеговой.

В год 6453 (945). И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя навстречу ему из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его. < ...> Сказали же древляне: «Вот убили мы князя русского; возьмем жену его Ольгу за князя нашего Мала и Святослава возьмем и сделаем ему, что захотим».

// Далее следует красочное описание мести древлянам - погребение заживо, сожжение в бане, убийство захмелевших и сожжение города со всеми жителями.

В год 6474 (966). Вятичей победил Святослав и дань на них возложил.

В год 6485 (977). Пошел Ярополк на брата своего Олега в Деревскую землю.

В год 6488 (980). И напал Владимир на Полоцк и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его Рогнеду взял в жены.

И пошел на Ярополка. И пришел Владимир к Киеву с большим войском, а Ярополк не смог противостоять Владимиру и затворился Ярополк в Киеве со своими людьми. < ...> И так убит был Ярополк.

В год 6489 (981). Победил Владимир и вятичей и возложил на них дань.

В год 6490 (982). Поднялись вятичи войною, и пошел на них Владимир и победил их вторично.

В год 6492 (984). Пошел Владимир на радимичей.

Далее - Крещение Руси, на следствия которого часто принято вешать все последующие огрехи. Однако, как показывает история, братоубийства, вооруженный захват власти, войны провинций с метрополией были характерны и для языческой поры. Фактически, ни одна смена власти не обходилась без раздоров. 

Так что если и можно здесь обвинять христианство, то только в том, что оно не сумело вовремя преодолеть пороки, доставшиеся ей по наследству от язычества. Такие дела.

Фёдор Бабенко. Чужие боги славянского язычества

Часто звучит упрек в чужеродности христианства, мол, зачем русским вера чужого народа, зачем русским чужой бог, если у них есть свои боги, родные

Но все ли боги древних славян были родными, славянскими? Существовала ли для древних славян этнорелигиозная граница?

Из Повести временных лет мы узнаем таких богов: Перун, Хорс, Даждьбог, Стрибога, Симаргл и Мокошь. Разберем нескольких из них.

Хорс. Это имя упоминается в источниках не единожды, встречается и в топонимике, однако происходит оно не из славянских языков, а из иранских и обозначает «солнце». То есть имя явно чужое, не славянское. Сказать такое о происхождении самого Хорса труднее, но странно, если бы родной бог носил чужое имя. Какой же он после этого родной?

Симаргл. Также имеет иранские корни (огромный орел или полиморфное существо Симург).

Перун. Имеет славянское происхождение, но такой же бог был и у балтов (Перкунас). Кто у кого его заимствовал сказать невозможно, но одно ясно точно, этот бог не был чисто славянским. Подобное можно сказать и о Велесе - балтийском Велнясе.

Есть и другие боги, божества и мифические предметы.

Троян. Происхождение неясно, но наиболее вероятные корни это мифологизированное имя императора Марка Ульпия Траяна, воевавшего с праславянами на Дунае и оставившего после себя Траяновы валы. Был обожествлен.

Сирин, Алконост, Гамаюн. Мифические птицы. Сирин – греческие корни, Сирена, полуженщина-полуптица. Алконост – греческие корни, от имени девушки, Алкионы, превращенной богами в птицу. Гамаюн – иранские корни, божественная птица Хумаюн.

Бабай. Некое существо, пугающее детей. Тюркское происхождение, дословный перевод «старик».

Алатырь (бел-горюч камень). Священный камень в центре мира. Иранское происхождение, от ал-атар (дословный перевод «бел-горюч»).

Из вышеперечисленных примеров видно, что чужая мифология вливалась в славянскую, а славянская, в свою очередь, существовала и вне славян. Так что подобный подход родноверов «только родное, только славянское» есть чистейший новодел, чуждый реальному славянскому язычеству. Не имело реальное славянское язычество этнорелигиозной границы.

Фёдор Бабенко. Как славяне язычники убивали христиан

Многие сегодня любят вспоминать о том, как «злые» христиане убивали язычников и рубили идолов. Но для полноты картины хорошо бы знать и обратную сторону медали, которую современные любители язычества старательно обходят стороной.

Прокопий Кесарийский, 6 век (о походе славян на римскую империю):«[Они] убивали всех, не разбирая лет < ...> остальных же вместе с быками или мелким скотом, который они не могли гнать в отеческие пределы, они запирали в помещения и сжигали без всякого сожаления».

Продолжатель Иоанна Мосха, сер. VII в. (о вифинских славянах):“Когда я был на горе асийской Филатрон, в одно из селений той местности пришли славяне и в день воскресенья ворвались в церковь. Когда чин литургии был окончен и священник причащал народ, нечестивые захотели похитить святые и страшные тайны Христа, Бога нашего. Священник же тот, насколько был в силах, противодействовал им. Злобные враги сказали ему: “Зачем вы так надеетесь на это, неужели это Бог ваш?” Тот им сказал: “Это плоть Того, Который распялся за нас, Иисуса Христа, Спаса нашего, Который есть истинный Бог”. И смеялись над ним нечестивые те, говоря: “Неужели не стыдно вам, уповающим на то, что после переваривания становится калом?” Он им сказал: “Да не будет этого пред Богом, никогда не поверим, что это так”. Когда те выслушали это, заставили его съесть все частицы и сразу после этого распороли ему, еще живому, живот, но ничего из тех частиц не нашли там. Увидя это, они удивились этому воистину чудному из чудесных явлению, вышли из деревни той и, не уведя с собою никого [в плен], спешно удалились оттуда. Истинный же пастырь тот отдал душу свою Господу и благодарил Того, Который удостоил его мученической смерти”. (Свод древнейших письменных известий о славянах. Т.2. - М., 1995. - С. 512-513)

Продолжатель Феофана, 10 век (о событиях 941 года): «Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена (т.е. Босфора), а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов».

Фотий, 9 век (о набеге руси): «Горе мне, что вижу народ жестокий и дикий, безнаказанно обступившим город и грабящим пригороды, все уничтожающим – поля, жилища, стада, жен, детей, стариков, юношей». 

Житие Георгия Амастридского, 9 век (о набеге руси):«Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [нечестивые] алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен».

Житие Стефана Сурожского, 10 век (о набеге руси на Сурож в начале 9-го века): «Десять дней продолжалась злая битва, и через десять дней Бравлин (князь руский), силою взломав железные ворота, вошел в город и, взяв меч свой, подошел к церкви святой Софии. И разбив двери, он вошел туда, где находится гроб святого. А на гробе царское одеяло и жемчуг, и золото, и камень драгоценный, и лампады золотые, и сосудов золотых много. Все было пограблено. 

< ...> И сказали попы князю: “Обещай Богу, что всех мужей, жен и детей, плененных от Корсуни до Корчева, ты велишь освободить и вернуть назад”. Тогда князь повелел отпустить всех пленников восвояси».

Никита Давид Пафлагон, "Житие Игнатия", начало 10 века:«В это время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому Понту придя к Стенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уже совершал набеги на находящиеся вблизи Византии острова, грабя все (драгоценные) сосуды и сокровища, а захватив людей, всех из убивал. Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами».

Продолжатель Феофана, Хронография, 10 век: «Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город».

Лев Диакон, 10 век (о походе Святослава): «С бою взяв Филипполь, он свойственной ему бесчеловечной свирепостью посадил на кол двадцат тысяч оставшихся в городе жителей и тем самым смирил и [обуздал] всякое сопротивление и обеспечил покорность».

Магдебургские анналы, 12 век (о проповеди Бонифация у славян и балтов):«[Бонифаций] был схвачен. Затем язычники отрубили ему стопы и руки, а под конец и голову, и в 7-е иды марты он вместе с 18 своими товарищами славным мучеником взошел на небеса».

О жестокости языческой Руси говорят нам не только христианские тексты. Их достоверность подтверждается мусульманскими источниками.

Ибн Русте, начало 10 века (о русах): «Они храбры и мужественны, и если нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его полностью. Побежденных истребляют и[или] обращаются в рабство».

Ибн Мискавайх, начало 11 век (о штурме Бердаа в 944-м году): «(после захвата города) Наложили русы на них свои мечи, убили много народа, не сосчитать, сколько, и захватили в плен после резни около 10 тысяч мужчин и мальчиков, с женами, и женщин, и дочерей. < ...> Затем собрали мужчин в соборной мечети, заперли её ворота и сказали им:"Выкупайте себя". Рассказ о мере благоразумия, принятой частью их (горожан). Но не согласились с ней остальные. Убили их всех и разграбили имущество их семей».

Ал-Масуди, начало 10 век, "Золотые копи" (о военных походах русов):«И проливали русы кровь, и давали себе полную свободу в отношении женщин и детей, захватывали имущество, совершали набеги и жгли».

Не будет лишним напомнить и о том, как славяне-язычники приносили в жертву людей. Причем часто приносили в жертву именно христиан.

Из вышеприведенных источников видно, что никакого уважения к чужой вере у язычников Руси не было. Они грабили и разрушали храмы, убивали священников, уничтожали города вместе с мирным христианским населением. 

Так что не любителям язычества обвинять христиан в разрушении капищ и убийстве волхвов. Христиане всего лишь поступали с язычниками по-язычески.

Фёдор Бабенко. О человеческих жертвоприношениях славянского язычества

О человеческих жертвоприношениях у "славян языческих", писал такой гигант отечественной истории как Н.М. Карамзин (1766-1826):

"... обагряли свои требища кровию Христиан, выбранных по жребию из пленников или купленных у морских разбойников. Жрецы думали, что идол увеселяется Христианскою кровию, и к довершению ужаса пили ее, воображая, что она сообщает дух пророчества" (Н.М .Карамзин. История государства Российского. Том 1).

Одним из первых письменных упоминаний о ритуальных убийствах можно считать сообщение в так называемом «Стратегиконе», созданном, вероятно, по инициативе византийского императора Маврикия на рубеже шестого и седьмого веков. В нем, в частности, идет речь о славянских племенах склавов и антов:

«Жены их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве».

Автор «Стратегикона» не говорит о том, что эти самоубийства носили ритуальный характер, но иного характера они в те времена носить и не могли; о них упоминают и другие авторы. Арабский географ Ибн Руста (Руст) писал в начале десятого века о том, как в «стране славян» проходит похоронный обряд:

«И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шей. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».

В середине десятого века, незадолго до крещения Руси, о человеческих жертвоприношениях у славян писал византийский хронист Лев Диакон. В те годы киевский князь Святослав, внук Рюрика и отец будущего крестителя Руси Владимира, был осажден византийцами в крепости Доро-стол, которую он сам незадолго до того отбил у болгар. После этого военное счастье отвернулось от русов, которых Лев Диакон называет скифами, согласно византийской привычке именовать так всех северных варваров. Впрочем, поскольку речь идет именно о воинах Святослава, то этой неточностью можно пренебречь и в остальном поверить знаменитому историку:

«Скифы не выдержали натиска противника; сильно удрученные гибелью своего предводителя (Икмора, второго человека в войске после Святослава), они забросили щиты за спины и стали отступать к городу, а ромеи преследовали их и убивали. И вот, когда наступила ночь и засиял полный круг луны, скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили несколько грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра».

Оба эти обряда — и жертвоприношение пленных, и жертвоприношение младенцев — отмечаются у славян и другими средневековыми авторами. Археологи подтверждают, что славяне приносили человеческие жертвы языческим богам, так, Б.А. Рыбаков в своей книге «Язычество древней Руси» пишет, что городище «Бабина гора» на берегу Днепра, существовавшее на рубеже эр и принадлежавшее, по его мнению, ранним славянам, было языческим святилищем, где приносились в жертву младенцы. Свидетельством тому исследователь считает детские черепа, захороненные неподалеку без инвентаря, которым было принято сопровождать обычные погребения. Он предполагает, что Бабину гору «можно представить себе как святилище женского божества вроде Макоши», где приносились в жертву дети.

Последней жертвой официального языческого культа на Руси стали Феодор Варяг и его сын Иоанн, впоследствии канонизированные Церковью как святые мученики. Летопись говорит об этом так:

«Пошел Владимир против ятвягов и захватил их землю. И пошел к Киеву, принося жертвы кумирам с людьми своими. И сказали старцы и бояре: „Бросим жребий на отрока и девицу, на кого падет он, тех и зарежем в жертву богам“. Был тогда варяг один, и был двор его, где сейчас церковь святой Богородицы, которую построил Владимир. Пришел тот варяг из Греческой земли и втайне исповедовал христианскую веру. И был у него сын, прекрасный лицом и душою, на него-то и пал жребий по зависти дьявола. Ибо не терпел его дьявол, имеющий власть над всеми, а этот был ему как терние в сердце, и пытался сгубить его, окаянный, и натравил людей. И посланные к нему, придя, сказали: „На сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, так принесем же жертву богам“. И сказал варяг: „Не боги это, а дерево: нынче есть, а завтра сгниет; не едят они, не пьют, не говорят, но сделаны вручную из дерева секирою и ножом. Бог же один, которому служат греки и поклоняются; сотворил он небо, и землю, и человека, и звезды, и солнце, и луну, и создал жизнь на земле. А эти боги что сделали? Сами они сделаны. Не дам сына своего бесам“. Посланные ушли и поведали обо всем людям. Те же, взяв оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял на сенях с сыном своим. Сказали ему: „Дай сына своего, да принесем его богам“. Он же ответил: „Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?“ И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили».

Каким именно богам должны были принести в жертву юного варяга, летописец не уточняет. Б. А. Рыбаков полагает, что Перуну. Но последнему недолго оставалось принимать жертвы от киевлян… Прошло несколько лет; Владимир принял Христианство. Он принял крещение и «повелел повергнуть идолы — одни изрубить, а другие сжечь. Перуна же приказал привязать к коню и волочить его с горы по Боричеву к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками». Впрочем, летописец поясняет, что «делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, — чтобы принял он возмездие от людей». Избитого Перуна сбросили в Днепр, причем княжеским людям было велено отпихивать его от берега, пока он не пройдет пороги.

В конце концов поруганного идола выбросило на отмель, которую с тех пор назвали Перунья отмель. Владимир же «приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры. И поставил церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна и другие и где приносили им жертвы князь и люди…».

Несмотря на все инициативы князя Владимира, язычество на Руси было уничтожено далеко не сразу, равно как и человеческие жертвоприношения, хотя эта практика, судя по всему, ушла в подполье. После того, как князь ликвидировал им же созданное капище в Киеве и в других подвластных ему городах, поклонение языческим богам продолжалось в лесах. Например, археологи обнаружили огромный Збручский культовый центр на правом берегу реки Збруч, притока Днестра в Украине. Он возник в десятом веке, видимо, незадолго до крещения Руси, но после того, как в городах язычество было запрещено, Збручский центр пережил подлинный расцвет. Центр стоял в непроходимых дубовых и грабовых лесах. В его трех расположенных неподалеку друг от друга маленьких городках — Богит, Звенигород, Говда — вероятно, жили жрецы и останавливались паломники. Возле каждого городка имелись капища с многочисленными жертвенными ямами. И во многих ямах, помимо черепков посуды, стеклянных браслетов, бус, височных колец, костей животных и прочих традиционных находок, археологи обнаружили человеческие кости.

На территории святилища Богит выделяются два возвышения, сложенные из камней. Одно из них было пьедесталом идола, а второе — жертвенником. Капище окружали восемь жертвенных ям, в некоторых из них были найдены человеческие скелеты. Впрочем, по поводу двух скелетов взрослых людей исследователи высказывают предположение, что они принадлежали жрецам, которых похоронили в священном месте, поскольку их костяки не были расчленены — они лежали на спине, головой к западу, сложив руки на животе или груди. Что же касается останков двоих детей — они не оставляют почти никаких сомнений в том, что здесь совершались человеческие жертвоприношения.

Сам идол, которому приносились кровавые жертвы, в святилище найден не был, но неподалеку отсюда, в реке Збруч, в середине девятнадцатого века была обнаружена каменная фигура, основание которой настолько хорошо вписывается в пьедестал Богитского святилища, что специалисты почти не сомневаются: это тот самый идол, который стоял когда-то на холме городища Богит. Он представляет собой четырехгранный столб из серого известняка, высотой больше двух с половиной метров. Четырехликую голову идола венчает круглая шапка. Столб разделен на три яруса, каждый из которых покрыт резными изображениями богов — здесь явлен, судя по всему, весь основной славянский пантеон.Все три святилища Збручского культового центра просуществовали до тринадцатого века. Неизвестно, что положило им конец — преследование со стороны власти или татаро-монгольское нашествие. Так или иначе, в тринадцатом веке с языческими жертвоприношениями на берегах Збруча было покончено.

О совершавшихся когда-то человеческих жертвоприношениях напоминают невинные языческие обряды, сохранившиеся кое-где до наших дней. Это сожжение чучела Масленицы, похороны Костромы, утопление чучела Купалы.

Так что, вернемся к "родной вере" - будем приносить "родным богам" в жертву людей? 

Нет? Тогда как мы можем называть себя "родноверами", если мы не исполняем предписаний родной веры? По аналогии: как Христианин может называть себя Христианином если он не причащается, не исповедуется, не креститься как это делали первые Христиане? Как человек сегодня может называть себя носителем веры предков, если он не соблюдет предписаний этой веры? Это не "родноверие", а "нововерие" какое то получается. Один родновер в нашем сообществе высказал мнение против жертвоприношений: "Я считаю что мы современные родноверы лучше чувствуем родных богов" - то есть он считает что мы лучше знаем как нужно взаимодействовать с "родными богами", то есть с теми "богами" которых наши предки когда то сами выдумали (или заимствовали у других народов. По моему это абсурд какой то, потому что именно они выдумали этих "богов" и им, а не нам, виднее какой должна быть славянская вера. А если вы не принимаете эти отношения наших предков с "родными богами" то вы не славянский язычник, ваша вера не имеет к реальному древнему славянскому язычеству никакого отношения.

P.S. не дай Бог конечно, что "родноверы" начнут таки практиковать человеческие жертвоприношения, как это сегодня делают сатанисты ритуально убивая бомжей принося жертву дьяволу. 

Ниже приведены ещё источники, читаем дальше:

Ибн Фадлан об обряде погребения русов, начало 10-го века:

"И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело, – кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет сожжен [он] и девушка, я прибыл к реке, на которой [находился] его корабль, – и вот, [вижу, что] он уже вытащен [на берег] и для него поставлены четыре подпорки из дерева хаданга (белого тополя) и другого [дерева], и поставлено также вокруг него (корабля) нечто вроде больших помостов из дерева. < ...> И пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма (?) большая (и толстая), мрачная (суровая). < ...> А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин [данной] юрты и говорит ей: “Скажи своему господину: ‘право же, я сделала это из любви к тебе’”. Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они [уже раньше] сделали наподобие обвязки [больших] ворот, и она поставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей, и она поднялась над этой обвязкой [обозревая окрестность] и говорила [нечто] на своем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй [раз], причем она совершила то же [действие], что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же, что сделала [те] два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала ее голову и забросила ее. Они взяли курицу и бросили ее в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: “Она сказала в первый раз, когда ее подняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала во второй, – вот все мои умершие родственники сидящие, – и сказала в третий, – вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, так ведите же к нему”. И они прошли с ней в направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе [перед этим] служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но [еще] не ввели ее в палатку, и пришли мужи, [неся] с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку, в которой [находится] ее господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку, но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила ее голову и всунула ее в палатку и вошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум [мужам], чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла".

Ал-Масуди, об обряде погребения, середина 10-го века: 

"Что же касается язычников, находящихся в стране хазарского царя, то некоторые племена из них суть Славяне и Русы. Они живут в одной из двух половин этого города и сжигают своих мертвецов с их вьючным скотом, оружием и украшениями. Когда умирает мужчина, то сжигается с ним жена его живою; если же умирает женщина, то муж не сжигается; а если умирает у них холостой, то его женят по смерти. Женщины их желают своего сожжения для того, чтоб войти с ними (мужьями) в рай…".

Ибн Русте, о знахарях и обряде погребения, начало 10-го века:

"Есть у них (русов) знахари, из коих иные повелевают царю, как будто они начальники их (русов). Случается, что приказывают они приносить жертву творцу их, что ни вздумается им: женщин, мужчин и лошадей, а уж когда приказывают знахари, не исполнить их приказание нельзя никоим образом. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему петлю на шею, навешает жертву на бревно и ждет, пока оно не задохнется, и говорит, что это жертва Богу…

Когда умирает у них кто-либо из знатных, то выкапывают ему могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении".

"Черная могила", курган второй половины 10-го века под Черниговом, чей характер захоронения соответствует мусульманским описаниям.

Сказание о построении города Ярославля (XVIII в):

«Когда приходил первый выгон скота на пастбища, волхв закалывал для него тельца и телку, в обычное же время из диких зверей жертвы сжигал, а в некоторые очень тяжелые дни — и из людей. 

< ...> Когда же огонь у Волоса угасал, то волхва в тот же день и час отрешали от керемети, и по жребию избирали иного, и этот закалывал волхва и, разведя огонь, сжигал в нем труп его как жертву, единственно способную возвеселить этого грозного бога».Воронин Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье XI в.//Краеведческие записки (Ярославль). 1962. Вып. 4. С. 90—93.

Ян Длугош. Польская история (XV в):

«Приносили своим богам жертвы и угощения из скота, нередко же из людей, схваченных в битве, те, кто верил, что беспорядочное множество отеческих богов можно умилостивить возлияниями».

Dlugosz J. Historiae Polonicae//Dlugosz J. Kpera omnia. T. X. Cracoviae, 1873. P. 47—48, 117.



Страницы: 1 | 2 | Одной страницей


See also:
Для студента
Похожие записи

Комментарии закрыты.