ivanov_A

20 Февраль 2014 →

ИВАНОВ АЛЕКСАНДР АНДРЕЕВИЧ

(1806-1858) русский художник

Начало творческого пути Александра Иванова тесно связано с Петербургской Академией художеств. Одним из лучших листов среди множества натурных рисунков является «Сидящая натурщица, склонившаяся в лево». В ней замечательно найдена мера соотношения канонов красоты и жизненной правды. Гармонически-плавный ход линий, мудрый лаконизм штриха находятся в полном соответствии с удивительно переданной индивидуальностью конкретной женщины.

 В этих рисунках-штудиях сугубо подготовительного плана появилось одно и важных качеств, свойственных не только графике, но и всему искусству Иванова: стремление достичь полной гармонии между идеалом красоты и жизненной реальностью. Это стремление пронизывает все работы художника – от самых скромных рисунков до живописных полотен. Рисунок «Мастерская художника в Риме» носит документальный характер. В нем безыскусно изображена простая обстановка мастерской: большая картина на мольберте, чугунная печь с длинной трубой. Тем более поражает в этом листе незримое присутствие личности художника, сила и масштабность которой придают скромному рисунку историческое значение.

Пейзаж занимает важнейшее место в творчестве художника. Можно сказать, что восприятие и ощущение природы и, следовательно, трактовка пейзажа – одна из ключевых проблем искусства Иванова. Акварель «Итальянский пейзаж» поражает смелостью светоцветового решения, силой и свободой мазка, которых не встретишь у современных художников акварелистов и которые предвосхищают пейзажи мастеров позднейшего времени. А акварель, в силу своей природы таящая в себе «эскизность» и некоторую условность языка, помогла художнику уйти от сдерживающих его оков академической школы. Работая в этой технике, поняв ее специфику в легкости намека, в не перегруженности деталями, в умении схватить мимолетное, Иванов смог обрести подлинную творческую свободу ведения. Многие акварели подобны беглым заметкам в записной книжке. Это наброски кистью морского побережья, залитого солнцем, с рыбачьими лодками, с фигурами рыбаков, с сетями, освещенные солнцем стройные пинии, террасы, увитые зеленью, в которой играют солнечные лучи… В каждом из этих кратких этюдов уловлена световая и цветовая пластика. Ради этого они и создавались.

В начале 1850-х годов художник знакомится с книгой немецкого писателя Д.Штрауса «Жизнь Иисуса», которая подвела его к историческому осмыслению библейских тем и сюжетов. В то же время как художник достиг той высокой степени мастерства, которая позволяет размышлять с карандашом или кистью в руках, ощущая в себе творческую свободу. Безупречное рисовальное мастерство Иванова допускает быстроту и эскизность его рисунков. Их стилистика свидетельствует о том, что его карандаш едва поспевал за замыслами художника.  

Завершающим аккордом творческой биографии Александра Иванова стали Библейские эскизы. Они были предназначены для дальнейшего воплощения в виде росписей специального здания нецерковного характера.

Библейсккие образы исполнены у Иванова подлинно титанической мощи. Но в своей величавости они сохраняют высокую человечность. Знаменитый лист «Архангел Гавриил поражает Захарию немотой» пронизан ощущением высокого человеческого достоинства, равенства человека и бога. Излучающая радужный свет и сияние фигура ангела одновременно и грозна, и милосердна. В жесте его руки, протянутой к устам старца Захарии, и непререкаемая властность, и почти деликатность. Захария с горделивой осанкой, равный ангелу ростом, склоняет перед ним голову с пониманием и достоинством. В чувстве равенства человека и бога отразилось своеобразное понимание художником библейских мифов и его собственное суждение о высоком предназначении человека.

Наиболее ярким выражением этой темы представляется лист «Хождение по водам» (Христос спасает начавшего тонуть Петра). Силуэты Христа и апостола Петра, нанесенные тонкой кистью белилами и акварелью, кажутся призрачными, но одновременно полны мощи и свободы. Лодку вдали, колеблемую бурными волнами, художник изобразил, оставив часть листа не тронутым краской. Сочетание коричневатого тона бумаги, акварельной заливки ( волны, небо), силуэтов крупномасштабных фигур Христа и апостола Петра производит впечатление фантастическое. Чудесное событие древнего мифа наполняется драматическим пафосом и торжеством человеческого духа.

Библейские эскизы стали своеобразным подведением итогов творческой жизни Иванова. Достигнув классической зрелости, художник творит по велению сердца, легко и свободно. Эскизы настолько артистичны (в лучшем смысле этого слова), что если на мгновение позволить себе забыть о колоссальном труде, проделанном художником, может показаться, что листы эти рождались на едином дыхании.

В композиционном решении, в цветовой и световой пластике эскизов Иванов предстает подлинным новатором. Вышедший из академической школы, художник стремится избежать ее канонов. Композиции листов в большинстве своем свободны от традиционных схем. Допуская асимметрию в частностях, смещая зрительный центр, срезая фигуры краями листа, Иванов достигает естественной непринужденности композиции, одновременно сохраняя ее устойчивость за счет общего равновесия цветовых и световых плоскостей. Сложно решается в композициях пространство. Здесь нет четкого деления на планы, все они органично переходят один в другой. Пространственная глубина создается разнообразными средствами: и перспективой интерьера, и льющимися потоками света, и условным изображением толпы, в которой фигуры, по мере их удаления к горизонту, постепенно уменьшаются, превращаясь в море голов, намеченных на плоскости листа пятнами, переходящими в точки. Такой чисто графический прием сохраняет нерушимой плоскость стены (о чем постоянно заботится художник) и даже при значительной пространственной глубине не создает впечатления иллюзорного ее прорыва.

Огромную роль в пространственном решении эскизов играет их световая пластика. Наблюденный и схваченный в природе, положенный на бумагу, вернее, «высеченный» из нее минимальными художественными средствами, рожденный под кистью художника, свет в буквальном смысле творит библейские композиции. Он не только созидает пластические формы, но, что еще важнее, создает тот индивидуальный психологический настрой, ту особую атмосферу, которые присущи каждому листу. Образы Библейских эскизов слагаются в многоголосую поэтическую симфонию света.

Цвет в Библейских эскизах образно активен. Он всегда является эмоциональным ключом истолкования сюжета. Акварель раскрывает здесь перед художником свои богатейшие тайники. Гибкость и разнообразие ее приемов, необычайная светоносность ее цвета и откровенная условность языка делали акварель той техникой, в которой с максимальной степенью приближения можно было решать задачи стенной живописи. Цвет решается в эскизах всегда в расчете на стенную роспись. Колористическая гамма эскизов отличается от колорита натурного пейзажа. Она более отвлеченная, так как должна воздействовать на большом расстоянии, не разрушая плоскости стены, она подчинена принципу декоративности, законам цветовой гармонии.

Библейские эскизы Александра Иванова наряду с поздними живописными полотнами стали очередной вершиной его творчества. В них воплотились сложные художественно-философские искания. Они стали высшим проявлением мастерства Иванова-рисовальщика, овладевшего цветовой, световой и линейной пластикой рисунка. Будучи подготовительными, эскизы представляют совершенно самостоятельную эстетическую ценность как непревзойденные шедевры акварельной живописи.

Великий Александр Иванов, считавший предназначение художника его нравственным долгом перед человечеством, достойно выполнил свою высокую миссию. Ему только не хватило жизни, чтобы воплотить в реальность свой гениальный замысел.


See also:
Для студента
Похожие записи

Комментарии закрыты.